Иду в неизвестность: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Отсылаю в Крестовую губу, чтоб сели там на архангельский пароход, пятерых своих людей.

Захаров, капитан, стал уже обузой экспедиции. Похоже на то, что он не настраивался на продолжительное плавание, а тем более на зимовку. Он оказался слабым и малодушным. А хуже всего то, что уже всем недоволен. То угрюмо замкнётся, то ворчит на всех, а то о чём-то шушукается с механиком. Такой человек не просто обуза, он опасен здесь, ибо его нытьё, упаднический дух, малодушие скоро начнут отрицательно воздействовать на других.

А тем более, если условия впереди окажутся ещё менее пригодными для нормального обитания.

Дал им шлюпку, компас, припасы на два месяца. Всё это переправим на двух нартах на Заячий остров. Там охотничья избушка. В трёх милях от острова — чистое море.

С Захаровым я посылаю оказавшегося также негодным Томисаара, ещё — давно прибаливавшего Катарина, матроса, а также здоровых, но уже, пожалуй, ненужных мне в будущем плотника Карзина и машиниста Зандера Мартына.

Все они должны будут сопровождать капитана до Архангельска с важным при нём грузом — материалами наблюдений, проведённых нами за зимовку, и с уточнёнными картами побережья Новой Земли.

Собственно, эту миссию я придумал для капитана Захарова, чтобы пощадить его самолюбие. Он с радостью согласился. Для остальных тоже придумана миссия — сопровождать посланца с документами экспедиции.

Теперь нас осталось семнадцать — семь офицеров и десять нижних чинов.

Последние три недели мы с Визе и Павловым дни и ночи обрабатывали материалы, вычерчивали карты, делали копии всего этого для отправки.

Испытываю сейчас большую радость от сознания того, что время зимовки не пропало даром.

Ты бы знала, как много сделали мы для пауки, и смою надеяться — ценного. Эти юные учёные, Ниле и Павлов, мужественно пустились в неведомый и полный опасностей путь через всю Новую Землю на восточный её, карский берег. Видела бы ты, как рвались они в ото путешествие! Оно таило возможность разгадки папочной тайны, окутавшей внутренние области северного новозомольского острова. Что там за высоким горизонтом — ледяной ли покров, как в Гренландии и па Антарктическом материке, или отдельные поля льда, как на Шпицбергене? Псе ото нужно было выяснить.

Вообще Новая Земля в этой её северной части почти неизвестна. Места, где ступала здесь нога человека, наперечёт, да и мест-то таких совсем мало. Я взял на себя опись всего северо-западного и северного побережий. Ходил с боцманом Инютиным два месяца. В итоге сбросил с прежнего своего веса целый пуд и теперь лёгкий, как пёрышко. Но вес я уже набираю, это не страшно. Зато опись, которую удалось сделать, показала, что почти всё побережье здесь на самом деле выглядит не так, как на прежних картах, выполненных по итогам съёмок Варенца, а позднее — норвежских капитанов-зверобоев.

Визе с Павловым проделали жуткий по своей трудности путь по громадному леднику через опасные трещины, в мороз и оттепель, порой при ураганных ветрах. Они едва не ослепли от белизны снегов па высоте почти в километр над уровнем моря. Им удалось установить, что именно на такой высоте находится верх сплошного ледяного покрова. Он имеет форму щита и напоминает ледяное покрытие, подобное гренландскому. Его средняя мощность, то есть толщина, здесь — не менее 200 метров. А в районе побережий ледники заполняют все горные долины и в виде глетчеров ниспадают к морю, образуя затем айсберги.

Визе с матросом спускался (по ступенькам, которые они вырубали во льду) па карскую сторону и вёл съёмку восточного берега к северу.

Мы должны были встретиться с Визе у мыса Желания и таким образом замкнуть съёмку значительной части этой земли.

У мыса Желания я его не встретил и решил идти дальше, навстречу. Дошёл со съёмкой до мыса Флиссинген-гофт (опять этот Флиссинген!). Мыс назвали по имени своего родного города голландцы экспедиции Баренца, которые зимовали на том берегу неподалёку, в Ледяной гавани, более трёх веков назад.

Но Визе и там не было. Пришлось возвращаться.

Позже выяснилось, что ему помешала плохая погода. Он заснял участок берега в сорок вёрст протяжённостью.

На обратном пути жизнь наша с Инютиным была трудна, больше того — мучительна, ужасна.

Опишу одно происшествие.

Сильным ветром оторвало от берега лёд и унесло в море. Образовалась огромная полынья. Под влиянием мороза она покрылась тонким слоем льда в полтора-два вершка. Так как нам двигаться было некуда — направо открытое море, налево неприступные обрывы ледника, — я решил идти вперёд по этому тонкому льду. Приказал Инютину с собаками идти точно по моим следам.

Медленно и осторожно я пошёл, следя, как расходится по кругам тонкий лёд.

Уже прошли самое опасное место, вдруг слышу крик. Вижу — Инютин провалился около нарты и барахтается, ломая лёд. Я пополз к нарте по льду, чтоб снять хронометры, документы и ружьё с патронами, но тоже провалился. Провалилась и нарта с собаками, но осталась на плаву.

Дул резкий ветер. Наломав, барахтаясь, достаточную полынью, наконец подобрались к более прочному льду. Мы вцепились в постромки, я крикнул что оставалось мочи: «Пр-р-р!» — вся упряжка дружно взвыла и выволокла нарту на лёд.

Мы имели вид сосулек. Бегом пустились в путь.

Пока добрались до мыса Медвежьего, окоченели совершенно. В воде мы пробыли около часу.

Два дня сушили одежду, снаряжение. Подмокли остатки сухарей, растаял сахар, погибли все фотопластинки — как снятые, так и неиспользованные. Слава богу, не подмок хронометр. Ящик с ним и с картами оказался сверху нарты.

Катастрофа случилась с нами потому, что Инютин не пошёл, как было приказано, по моему следу.

Этот случай показал мне ещё раз, что в подобные путешествия пускаться следует с проверенными спутниками. Случайный, недисциплинированный человек может погубить.