Василий Шарменев встал из-за стола, прошел, присел на корточки у камина и кочергой стал ворошить в нем угли.
— Ну и какими способностями мог обладать ваш заарин? — поинтересовался Юрий Беликов.
— Вы неправильно произносите это бурятское слово. Ударение надо ставить на первый слог, первое «а». — Оставив кочергу в углях, шаман поднялся, — Баташулуун Шагланов обладал сверхчеловеческими способностями. Он познал истину в шаманизме. В человеческом представлении он был всемогущ, почти как бог. Маленькая демонстрация… Подойдите, Юрий, — позвал шаман.
Следователь подошел.
— Я думаю, что нахожусь на уровне шестой или седьмой ступени, хотя посвящения не принимал. Но смотрите!
Левой рукой шаман вынул кочергу из камина, перехватил ее за другой конец правой, поднял над головой и, минуту подержав, бросил ее на медный лист, прибитый к полу у камина. После всего этого он продемонстрировал открытую ладонь.
— Никаких последствий!
— Шаманский трюк и не более. Металл недостаточно горяч для того, чтобы обжечь!
Усмехнувшись, следователь поднял кочергу, но тут же, вскрикнув, ее и выронил.
— Что за черт?! — Он тряс обожженной рукой.
— Покажите-ка, — попросил шаман.
— Маслом надо помазать, — посоветовала Джина.
— Ерунда, пройдет, — ответил Беликов, но ладонь показал.
Ожог был не слишком сильный, но волдыри гарантировал. Шаман наложил на него свою ладонь и, подержав минуту и что-то невнятно нашептывая, сложил по одному пальцы Беликова в кулак.
— Не разжимайте четверть часа.
— Ладно, — кивнул следователь, возвращаясь за стол. — Мне одно не понятно, Василий. Как такой супермен, как ваш заарин, позволил себя казнить?
— Ну, во-первых, там было задействовано несколько сильных боо, но заарин, конечно же, справился бы с ними, если бы захотел.
— А во-вторых?
— Он не захотел сопротивляться, он хотел умереть.
— Почему?
— Пути его неисповедимы. Я не знаю ответа. Я всего лишь практикующий шаман без посвящения. Знания утрачены безвозвратно.
— Вы не правы, — возразил Есько, — знания не могут быть утрачены.
— Почему? — спросила Джина. — Сгорела, скажем, какая-нибудь бурятская тайная колдовская книга, и все, пишите письма!
Шаман рассмеялся:
— Девочка моя, у бурят до советской власти вообще не было письменности, а уж тем более каких-то там тайных книг. Знание передавалось из уст в уста в процессе ученичества. Шагланов хотел передать их усть-ордынскому Быку, Садо Мунхажаеву, но твой прадед Гомбо Хандагуров убил Быка, и цепочка оборвалась.
— Значит, этот низкий и подлый Гомбо — мой предок? — догадалась наконец Джина.
— Именно поэтому теперь, когда заарин восстал из могилы, нам и всем другим потомкам Гомбо грозит смерть.
— А также, наверное, потомкам его убийц, усть-ордынских шаманов Пятнистого Волка, Сороки и, может быть, Полярной Совы, — предположил Есько.
— Именно, — кивнул Василий Шарменев.
— Если я правильно понял, — сказал с усмешкой Юрий Беликов, — Иркутск и окрестности в скором будущем ожидает новая кровавая резня.