Девушку пошатывало, и Стас обнял ее за плечи, но она отбросила его руку:
— Сама, сказала!
— Я хотел помочь, извини…
Не задавая никаких вопросов о развязке событий в поселке Олха, Джина поднялась на второй этаж, разделась, легла в постель, но заснуть уже не смогла.
В саду точно под ее окнами на врытом столе расположились оба семейства: Сергей с Анной Кузнечихины и Тимофей с Натальей Луневы.
Мужчинам выпить — был бы только повод, а их насчитали аж два: пожар и новоселье. На любой вкус, хочешь плачь, а хочешь песни пой…
Наталья Лунева вообще не пила по понятным причинам: азиатам алкоголь противопоказан, ну а Анна Кузнечихина подобной возможности никогда не упускала. Впрочем, в отличие от мужа, меру знала.
— Ты, Тимофей, только не обижайся, — услышала Джина голос Сергея Кузнечихина, — но ты — быдло!
Окна в сад были открыты, и девушка прекрасно слышала, что говорилось за столом. Стас предупреждал, что его отец, когда выпьет, любит пофилософствовать на скользкие темы. Впрочем, слова его больше походили на оскорбление. Джина напряглась, аж привстала.
— Что ты сказал? — возмутилась Анна Кузнечихина. — Сам ты быдло!
— А я и не спорю, я — быдло, — согласился Сергей. — Я, ты, он, она, все сидящие здесь и все остальные — русское быдло! Потому что мы живем в стране, которая так и называется — Федерация Быдло!
Тем временем погорельцы, ожидавшие возле хандабайского лицея решения своих проблем с жильем и материальной помощью, столпились у центрального входа и настороженно вслушивались в то, что происходило в поселке Олха, расположенном в двух с половиной километрах.
— Там что, война началась? — подал голос один из них.
— Какой-то придурок захватил дом в поселке и теперь отстреливается, — сообщил другой, из более осведомленных.
— Говорят, наш, деревенский и, как мы, погорелец, — добавил третий.
— Кто, интересно?
— Эх, пойти бы сейчас в Олху, заселиться да пожить по-людски…
— Да уж, дома там добротные…
В этот самый момент граната «Вампира» разорвалась в кабине КамАЗа. Люди смолкли.
— Ага, чтобы потом тебя оттуда вот так же вышибли, — сказал после напряженной паузы один из погорельцев.
В двух шагах от толпы молчаливый дворник продолжал монотонно и сосредоточенно подметать двор. Он единственный из всех занимался хоть каким-то делом. Это вызвало раздражение.
— Отберите метлу у этого придурка! — предложил один из погорельцев.
— Метет и метет как заведенный, — поддержали его. — Достал уже!
— Он школьный дворник, — вмешалась только что подошедшая завуч. — Мести двор — его работа! — Она тронула дворника за плечо. — Валентин Петрович, идемте домой. Я провожу вас от греха…
Нина Павловна отобрала у него метлу и, взяв под руку, повела к дверям его квартиры, расположенной с торца здания. Бывший учитель подчинился безропотно.
Капитан юстиции Юрий Беликов возвращался на своей машине из поселка Олха. Начальнику отдела он уже доложил по телефону о произошедшем, и теперь ему предстояло изложить все в отчете. Телефонный разговор к делу не подошьешь, ежу понятно…
Настроение было скверным. Столько молодых парней погибло из-за какого-то сумасшедшего. Что майор спецназа делал не так? Вроде правильно реагировал…
Юрий усмехнулся. Вот именно, реагировал, отставая от террориста на один только шаг, что и стоило жизни троим бойцам, а возможно, и пятерым, если не удастся спасти тяжелораненых.
Необходимо было проявить инициативу, взять ситуацию под контроль.
Юрий вдруг обратил внимание, что теперь даже рассуждает штампами из какого-то усредненного учебного пособия: «взять под контроль», «проявить инициативу»… Да он сам был там все это время! И если он такой, блин, умный, какого черта не вмешался, не посоветовал? Майор вполне вменяем и к любому дельному совету прислушался бы обязательно. И будь он на месте майора, возможно, все обернулось бы смертью еще и гражданских лиц, потому что несовершеннолетнюю Евгению Луневу, которая вывела заложников, он бы точно на переговоры с Зуевым не отпустил.