Джина села.
— А ты почему в одних носках?
Зуев пожал плечами.
— Тапки прохудились.
— И у меня…
Боец, чудом избежавший пули ниже каски, говорил по рации с майором, глядя в бинокль:
— Я их вижу… две женщины с двумя детьми… бегут… скрылись в кустах у забора…
— Девушки с ними нет?
— Нет.
— Ясно.
— Их снова видно — подбегают к калитке…
— Теперь я и сам вижу, отбой.
Майор, поменяв настройку, закричал в рацию:
— Петренко, Борисов, пошли, парни!
— Так точно, — ответил один из них.
Да они уже и находились возле ворот, и когда беженцы миновали калитку, Борисов махнул им рукой вправо. Они побежали к перекрестку, где их уже ждала машина, а бойцы, пятясь и держа на прицеле автоматов фасадное окно особняка, сопровождали их.
Эвакуация прошла успешно. Зуев в оконном проеме так и не появился.
Две задачи, одна важнее другой, стояли перед Джиной: отвлечь Зуева и убедить его сдаться. Судя по прошедшему уже времени, с первой девушка справилась и дети в безопасности, а вот вторая… Выполнение второй оставалось под вопросом.
— Да пойми ты, Коля, это не твой дом! — в который уже раз повторяла Джина.
— Мой!
Он не понимал, не желал понять очевидного.
— У тебя никогда не было и не будет денег, чтобы построить или купить подобный особняк. Водителю самосвала и за тысячу лет столько не заработать!
— Не заработать, — соглашался Николай, — потому что хитрые говнюки всех обманули и заставляют вкалывать на них за гроши.
— Значит, это не твой дом.
— Мой!
— Сам сказал, тебе его не купить!
— Мне его подарили.
— Кто?
Джина рассмеялась. Что-то не слышала она о таких вот добрячках-миллиардерах. Привезти грошовые тряпки и раздать их перед телекамерами — это сколько угодно, а чтобы по-настоящему помочь… Бред!
— Мне подарил его Тот, кто восстал из земли, — сказал Зуев.