Малолетние безобразники получили для своих шумных игр огромную, как Вселенная, территорию и носились теперь с первого этажа на третий, потом на второй, и далее без остановок. Им все было интересно. Они познавали эту трехэтажную вселенную. Замкнутую. Отец запретил им покидать дом. Хотел на всякий случай запереть входную дверь, но ключ отсутствовал, и тогда он замотал дверь тонкой стальной проволокой, моток которой обнаружил во дворе неподалеку от мусорной кучи.
Скоро мужчин позвали обедать. Не мудрствуя, женщины нажарили яичницы с колбасой, заварили чай.
Голодные мужики набросились на еду так, что треск за ушами перекрывал собачий лай.
— Шарику поесть отнеси, — сказал Николай жене.
Пошарив в холодильнике, та вышла.
— Бандюки вернулись? — спросила мать.
— С чего ты взяла?
— Ты стрелял.
— Больше не придут, — спокойно сказал Николай и сам был в этом уверен. Он показал свою силу, и теперь его оставят в покое. Это же как дважды два — как пять!
— Ты уж не убивай их, Коля, пожалуйста, — забеспокоилась мать. — Засудют, потом век мы тебя боле не увидим…
— Не боись, мамаша, прорвемся!
Выяснив, что Евгении Луневой нет еще и восемнадцати, майор спецназа категорически отказался от ее услуг. Но ни друзей, ни близких родственников, кроме тех, кто был с ним в доме, у Зуева не оказалось, и эта девушка оставалась их единственной надеждой. По виду — спокойна, уравновешенна и неглупа. Майор решил рискнуть.
— Евгения, если он вас убьет, мне придется застрелиться, — без всякой улыбки сказал майор. Он не шутил, Джина это поняла.
— Вам не придется стреляться. Коля меня не убьет. Он мне как брат. — В сотый раз девушка привела свой единственный довод. Единственный, но неоспоримый.
— Главное, вывести заложников, — в сотый раз втолковывал майор.
— Я поняла…
Они обменялись номерами сотовых телефонов. Перед тем как Джина выведет заложников из дома, она должна позвонить и предупредить об этом майора.
От белого флага Джина отказалась.
— Я не сдаваться иду…
— Сотовый пока отключи, — посоветовал майор, — а то зазвенит не вовремя…
Джина кивнула, это разумно.
Подойдя к выходу из импровизированного штаба, девушка остановилась.
— Если я выведу заложников, вы его застрелите? — спросила она майора.
— Не знаю, — честно ответил тот, — если появится возможность взять его живым…
Он сам себя оборвал, понимая, что с этой девчонкой никакая ложь не пройдет.
— Там женщины, дети… Евгения, попробуйте уговорить его сдаться.
Джина горько усмехнулась:
Попробую.
Когда на третий этаж поднялась мать, Николай Зуев осматривал подошву снятого с ноги резинового шлепанца. Она была чуть ли не прозрачной.
— Слушай, мать, ты мою обувку какую-нибудь из дома не прихватила?