— Тогда к телу! — призвал Птенец. — Что эти люди собираются делать со связанным телом?
— Давай-ка начнем с самого начала, — не ответив на вопрос, предложил мудрый и последовательный Таракан. — Итак, мы находимся в сновидении Гомбо, которое очень мне напоминает сцену казни заарина из записок учителя.
— Миллион отличий, — не согласился Птенец. — Во-первых, сто лет назад был вечер, а теперь ночь.
— Скорее предрассветное утро, — уточнил Таракан.
— Во-вторых, я вижу здесь женщин и детей, да и кроме бурят добрая половина европейцев.
— Никого не узнаешь?
— Маму я сразу стала искать, но различить можно лица лишь тех, кто стоит в первых рядах у костра, — сказал Птенец. — Мамы среди них нет.
— Вдобавок ко всему мы не знаем в лицо ни одного из похищенных, — добавил Таракан. — Ни Шамбуевых из Новоленино, ни Хандагуровых из Эстонии…
— Смотри, вон та женщина, что возле инвалидной коляски, — Птенец показал стальным когтем, — Нина Павловна, завуч из лицея!
— Отлично! — живо отреагировал Таракан.
— Чему ты радуешься?
— Тому, что мы определились со временем, местом, а также с тем, что здесь вообще происходит.
— Выкладывай, — велел Птенец, — я пока ни с чем не определилась.
— Оно и понятно, куриные мозги вошли в поговорку… — начал было Таракан, но Птенец осадил его одной только многозначительной репликой:
— Что-то я проголодалась, давненько таракашек не клевала на завтрак!
— Понял, молчу, точнее, говорю по существу, — заторопился Таракан. — Итак, время. Сейчас шестнадцатое июня две тысячи одиннадцатого года, ровно четыре часа двадцать две минуты.
— Как ты определил?
— Посмотри на Луну.
Птенец повернул хищную голову на юго-запад, куда указывал Таракан, и увидел в чистом от туч окошке еле различимую красноватую Луну.
— Что это с ней? Стыдно стало?
— Только что началась полная фаза лунного затмения. Земля заслонила Солнце, на Луну упала земная тень, и лунному диску нечего стало отражать.
— Ясно, — сказал Птенец, хотя понял далеко не все. Слабоват был в астрономии.
— Теперь место, — продолжил ликбез Черный Таракан. — Мы находимся на сопке неподалеку от заброшенной фермы. Вон она на байкальском берегу, ее уже видно в предрассветных сумерках.
— Понятно, — кивнул Птенец. — Кого хоронят эти люди?
— Не хоронят, а казнят, — поправил Таракан и добавил без прежней уверенности в голосе: — А вот кого они собрались казнить, я не знаю. Лицо пленника закрыто холстиной…
В одной из двух припаркованных на обочине машин Степан Юрьевич Есько узнал красную иномарку своей сотрудницы Марины Младич, ну а другая — уазик, он решил, принадлежит Василию Шарменеву. На Ольхоне этот непритязательный, но проходимый шедевр отечественного автопрома не выходил из моды еще со времен развитого имперского социализма.
«Аномальщик» припарковал внедорожник рядом, и все вышли из салона.
— Ну и где их искать? — спросил Артем.
— Я думаю, они отправились к берегу Байкала, он, кажется, там, за лесом, — предположил Стас и махнул рукой в правильном направлении.
— Это так, — согласился Есько, — но шаман предупреждал, что сами мы не пройдем и должны дождаться кого-то из них.