— К счастью, господин маркиз, — сказал он в перерыве между танцами и громко засмеялся мне в лицо, — к счастью, под рукой не оказалось ни одного привидения, как в случае с вашей венецианской помолвкой.
— Все же, — возразил я, подняв вверх палец, — не следует радоваться преждевременно. Несчастье подкрадывается незаметно, и часто замечаешь его только тогда, когда уже слишком поздно.
Сверх ожидания, моя речь заставила его замолчать, и, что меня больше всего убедило в ее воздействии, с удвоенным неистовством он отдался танцу.
Напрасно просила его графиня-мать поберечь свое здоровье. Только вняв мольбе Либуссы, прекратил он танцевать и, выбившись из сил, сел.
Вскоре затем увидел я невесту, незаметно покидающую комнату со слезами, которые отнюдь не были похожи на слезы радости. Это была она, я не мог ошибиться. Я находился так близко от главного входа, куда она проскользнула, как сейчас стою рядом с вами. Тем более удивительным показалось мне, что буквально несколько минут спустя она возвратилась с самым безмятежным выражением лица. Я последовал за ней и увидел теперь, как она приглашает на танец своего жениха и, вопреки своему прежнему поведению, заражается его весельем. Я заметил также, что после этого танца Дука попрощался с родителями и скрылся со своей невестой за обитой обоями дверью, которая вела в их спальную комнату.
Прежде чем я успел догадаться путем сопоставления различных предположений о причинах изменчивого настроения Либуссы, до меня донесся приглушенный разговор между камердинером и графом у главного входа. Что разговор был отнюдь не праздным, доказывало гневное выражение лица, с которым хозяин дома смотрел на садовника; вошедшего, словно чтобы подтвердить справедливость сказанного только что камердинером. Я поспешил к ним и понял из их разговора, что в церкви снова заиграл орган и что внутри ее до полуночи горел свет.
Графа вывела из себя их „наивная сказка“, как он это назвал, и он спросил, почему его не позвали раньше? Так как, ответили ему, хотели дождаться, чем же все это кончится. Впрочем, добавил садовник, он не станет скрывать, что старый капеллан снова объявился. К тому же некоторые безземельные крестьяне якобы видели недавно в лесу, как осветилась верхушка горы, которая возвышается над ним, и как на ней плясали призраки.
— Браво, — мрачно воскликнул граф. — Снова и снова повторяются старые трюки. Надеюсь, невесту мертвеца вы тоже не преминете упомянуть.
Камердинер толкнул садовника, чтобы тот не распалял дальше гнев своего господина. Тогда я сказал:
— Нельзя ли хотя бы выслушать рассказ этих людей обо всем том, что они якобы видели? Так как же обстоят дела с невестой мертвеца, мой дорогой?
Садовник пожал плечами:
— Разве я не говорил, — воскликнул граф, — что без нее не обойдется. Раз уж все это взаимосвязано в памяти этих людей, то оно всегда найдет дорогу к их глазам. Можно ли узнать, в чьем образе?
— Если вы позволите, — отвечал садовник, — она как две капли воды похожа на покойную графиню Хильдегарду и совсем недавно в саду прошла очень близко от меня и направилась к замку.
— Послушайте-ка, — вставил Слобода, — в дальнейшем будьте по крайней мере скромнее в своих фантазиях и оставьте моих дорогих покойников в покое. Обещайте хотя бы это!
При этом он указал на дверь, за которой люди тотчас же и скрылись.
— Ну как, дорогой маркиз? — спросил хозяин дома. — Что именно?
— Вы действительно так далеко ушли в своей вере в эти сказки, что даже не сомневаетесь в этом явлении моей Хильдегарды?
— Во всяком случае, она привиделась не одному садовнику. Помните вы о той сцене в парижском музее?
— Здесь вы правы, это была очень ловкая выдумка, которую я и по сей час не могу разоблачить. Не считаете ли вы, что я хотел отказать этому Дуке в первую очередь потому, что он хотел нам подсунуть такую неуклюжую ложь, чем из-за его дурного поступка по отношению к его первой невесте?
— B этом пункте, как я вижу, нам с вами сойтись нелегко. Потому что я нахожу наш скепсис непонятным так же, как и вы мою веру.
Общество тем временем начинало постепенно расходиться, и когда никого не осталось, кроме меня и родителей невесты, через парадный вход неожиданно вошла Либусса в бальном платье и удивилась тому, что почти никого не осталось.
— Что все это значит? — спросила мать, а отец не нашел слов для выражения своего удивления.
— Где Марино? — закричала Либусса.
— Это ты нас спрашиваешь? — удивилась графиня. — Разве не тебя мы видели с ним вместе выходящей через дверь, обитую обоями?
— Этого не могло быть. Вы, несомненно, ошиблись.
— Да нет же, нет, доброе милое дитя! Ты недавно так неумеренно танцевала. А потом вы ушли:
— Я, дорогая мамочка?
— Ну конечно. Как ты могла все это забыть?
— Я ничего не забыла, уверяю вас.
— Где же ты была так долго?