Становилось все светлее и светлее; первые солнечные лучи осветили расстилавшийся вокруг него необъятный зеленый ландшафт, и Арнольд, бессильный перед этой загадкой, продолжил свои поиски, считая, что ночью он, очевидно, заблудился и отошел слишком далеко от того места, которое искал. Теперь он решил во что бы то ни стало найти его.
Наконец он наткнулся на тот камень, на котором рисовал Гертруду; это место он узнал бы среди многих тысяч других, так как старый куст сирени безошибочно указывал на него. Теперь он точно установил, откуда шел и где должен был находиться Гермельсхаузен, поэтому быстро зашагал обратно в долину, придерживаясь того же направления, что и вчера вместе с Гертрудой. Там он узнал и склон холма, над которым висело мрачное марево, только заросли ольховника по-прежнему отделяли его от первых домов. Теперь он был у цели и, продравшись туда через кустарник, оказался все в той же трясине, в которой увязал прошлой ночью.
Совершенно растерявшись и не веря собственным глазам, он попробовал разыскать здесь проход, но вязкая топь заставила его окончательно вернуться на твердую почву, и он стал бесцельно топтаться на месте. Деревня окончательно исчезла.
В этих безрезультатных попытках прошло много часов, и его усталые руки и ноги совершенно отказывались ему служить. Он не мог идти дальше и должен был перевести дух — много ли проку было в бесплодных поисках? «В первой же деревне, — подумал он, — легко можно будет взять проводника до Гермельсхаузена, и тогда я уже не заблужусь».
До смерти уставший, молодой художник упал на землю под деревом. А в каком состоянии был его лучший костюм! Но теперь это не имело для него никакого значения. Он достал свой этюдник, а из него — портрет Гертруды, и с грустью, не сводя глаз, стал всматриваться в дорогие ему черты девушки, к которой он, к своему ужасу, успел сильно привязаться.
В это время Арнольд услышал позади себя шорох листьев, собачий лай и, резко вскочив на ноги, увидел перед собой старою охотника, который с любопытством стал рассматривать этого странного, прилично одетого и в то же время так дико выглядевшего человека.
— Здравствуйте! — воскликнул Арнольд, безмерно обрадовавшись тому, что встретил здесь человека, при этом быстро пряча портрет в этюдник. — Вы словно откликнулись на мой зов, господин лесник, потому что мне показалось, что я заблудился.
— Гм, — сказал старик, — в это можно поверить, если учесть, что вы всю ночь провели в лесу, в то время как в получасе ходьбы отсюда, в Дильштете, есть хороший трактир. Но, черт возьми, вы выглядите так, будто вам пришлось сломя голову пробираться через колючки и болото!
— Вам хорошо знаком этот лес? — спросил Арнольд, прежде всего хотевший узнать, где же он все-таки находился.
— Еще бы не знаком! — засмеялся охотник, закуривая свою трубку.
— Как называется ближайшая деревня?
— Дильштет — как раз если идти отсюда напрямик. А если взобраться на тот невысокий холм, то можно даже увидеть ее.
— А как далеко отсюда до Гермельсхаузена?
— Докуда? — воскликнул охотник и испуганно вынул трубку изо рта.
— До Гермельсхаузена.
— Помилуй Бог! — сказал старик, пугливо оглянувшись по сторонам. — Лес я знаю достаточно хорошо. Однако на глубине скольких саженей под землей находится «проклятая» деревня, знает лишь Господь Бог, а нас с вами это не касается.
— «Проклятая» деревня? — удивленно воскликнул Арнольд.
— Ну да, Гермельсхаузен, — ответил охотник. — Как раз там, в болоте, где сейчас растут старые ивы и ольхи, она, говорят, стояла много сотен лет назад, после чего — неизвестно почему и куда — затонула и, как говорит предание, раз в сто лет в определенный день появляется снова — но не дай Бог честному христианину случайно забрести туда. Однако, возвращаясь к погоде, хочу заметить, что ночевка в лесу, кажется, была для вас не из самых приятных. Вы бледны как полотно. Ну-ка, глотните из этой бутылки — да побольше: это вам не повредит!
— Спасибо.
— Ну нет, этого недостаточно: сделайте хороший, тройной глоток, вот так — это хорошее вино… а теперь живей в трактир и в теплую постель!
— В Дильштет?
— Ну да, конечно, — ближе ничего нет.
— А Гермельсхаузен?
— Сделайте одолжение, не упоминайте об этой деревне хотя бы здесь, на этом месте. Пусть покойники отдыхают, в особенности те, которым неймется и которые иногда появляются среди живых.
— Но вчера эта деревня еще стояла здесь! — дрожащим голосом крикнул Арнольд. — Я был там: ел, пил и танцевал!
Охотник смерил молодого человека внимательным взглядом, потом, улыбнувшись, сказал:
— Но она называлась как-то по-другому, не так ли? Вероятно, вы шли сюда из Дильштета, а там были вчера вечером танцы, и крепкое пиво, которое сейчас варит хозяин трактира, не все переносят хорошо.
Вместо ответа Арнольд раскрыл свой этюдник и достал оттуда рисунок, сделанный им на кладбище.
— Знаете ли вы эту деревню?
— Нет, — покачав головой, сказал охотник, — таких низких колоколен нет нигде.