Лучшее прощение — месть: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Войти, наверное, будет нелегко. Обычное недоверие и боязнь.

Но калитка, щелкнув, открылась. Ришоттани шагнул вперед, захлопнув ее за собой, и увидел в окне Анник, смотрящую, как он шел по дорожке.

Комиссар легко взбежал по ступенькам. Горничная открыла дверь прежде, чем он позвонил:

— Госпожа ждет вас.

И Ришоттани вошел в гостиную, где, Анник стоя ожидала его.

— Добрый день, комиссар.

Голос ее был холоден и подчеркнуто спокоен. Но Ришоттани уловил в нем нотку необычной тревоги, так не свойственной этой женщине, неотразимо обаятельной и всегда владеющей собой.

Комиссар чувствовал, что и Анник готовится к схватке. Она неподвижно стояла возле маленького столика. Шелковая розовая блузка, нитка жемчуга на шее, бледное и напряженное лицо. Анник ждала первого выпада Ришоттани.

— Добрый день, синьора. Вы прекрасно выглядите, — покривил душой комиссар, от которого не укрылись тонкие морщинки, появившиеся вокруг глаз.

— Не думаю, что вы пришли сюда для того, чтобы сказать мне это, комиссар.

«Так, — подумал Армандо. — Первый ход был ее, теперь моя очередь!»

— Нет, синьора. Это конечно же не визит вежливости. Слишком много людей погибло, слишком серьезные вещи произошли за это время, чтобы желать чего-нибудь другого, кроме ПРАВДЫ. Вот зачем я здесь и не уйду отсюда, пока не узнаю всю правду, до конца. А узнаю я ее от вас, синьора. За этим я и пришел.

Что-то похожее на гнев или с трудом сдерживаемую ярость мелькнуло в глазах Анник.

— Какую правду вы надеетесь найти здесь, комиссар? Все, что я должна была вам сказать, я уже сказала. Не кажется ли вам, что пора уже закрыть это дело и оставить меня в покое?

— Что мне от вас нужно? — угрожающе спросил Армандо, приближаясь к ней. — «Только» одно, дорогая синьора! Мне нужно знать, какого черта вы отдали им в руки имя «Великого Старца»? Зачем вы это сделали, проклятие?! Знаете ли вы, сколько людей убито из-за этого? — выкрикнул ей в лицо Ришоттани, уверенный, что это выбьет ее из колеи.

Но, совершенно неожиданно, Анник отреагировала на его слова с яростью раненой львицы.

— О, да, комиссар, я знаю. Я знаю, сколько людей погибло из-за этого проклятого имени и из-за того, что я отдала его им. Да, да, да! Я это сделала! — крикнула Анник. — И сделала бы это снова, и не единожды, а сто тысяч раз, если бы это понадобилось еще кому-то так же, как понадобилось мне, чтобы спасти жизнь моей дочери и жизнь другого ребенка — сына Франческо… Этот мальчик, он ведь немного и мой… Двое детей, комиссар. Моя дочь и его сын. Два ни в чем неповинных создания, которым надо жить, жить…

— Да знаете ли вы, что вы наделали? Знаете ли вы, сколько горя посеяли?

— Горя, комиссар? Да как вы смеете говорить это мне?! — голос Анник звенел, светлые волосы растрепались. — Эгоизм, вот что такое ваша смелость! Ну, а я горжусь тем, что мне страшно. Страшно за тех, кого я люблю. Да, я боялась за моих детей, за их жизнь. И целая куча бумаг не стоит одного единственного дня этой жизни!

Я испугалась, да. И я горжусь этой моей женской «трусостью», «трусостью» матери, которая заставила меня спасти их жизни, отдав этим людям «драгоценное» имя. Смелость, Ришоттани, которой вы так гордитесь и которой гордился Франческо, это прекрасное и мужественное качество, что оно принесло кроме смерти? Сколько женщин погибло по вашей вине, комиссар?

— Вы нагромоздили целую гору глупостей, — охрипшим голосом сказал Армандо, пытаясь прервать ее.

— Сколько женщин погибло, — продолжала Анник, будто не слыша, — начиная с жены Диего. Да, да, та самая «корова», о которой никто никогда не заботился. Она жила только своим сыном, и все-таки ока мертва, хотя не имела никакого отношения к этому делу. И Яна Павловская, мать этого мальчика, изнасилованная и убитая с неслыханной жестокостью. И Джулия. Да, ваша Джулия, — говорила Анник, глядя ему прямо в глаза, — ваша девушка тоже погибла. Ради чего? Ради вашей эгоистической смелости?

— Оставьте в покое Джулию, — процедил сквозь зубы Ришоттани. — Вы не знаете, о чем говорите…

— Женщины всегда знают, о чем они говорят, комиссар, потому что знают жизнь лучше, чем вы… Разве Джулия не просила вас тысячу раз оставить это дело? Но вы, конечно НИКОГДА, ни разу даже и не подумали в самом деле оставить его и уехать с ней, спасти ее. Да, вы были героем. Настоящим героем, совсем как мой муж, — глаза Анник наполнились слезами. — Вы геройствовали, как это и водится, за счет ваших женщин. Браво, комиссар, — произнесла она, отчеканивая каждое слово, — вы выполнили свой долг: вы нашли того, кто отдал им документы. Браво, вы настоящий мужчина. Ну, а я всего лишь мать, комиссар, и я вернула документы, чтобы спасти моих детей.

Растерянный, уязвленный, глубоко задетый Ришоттани напрасно искал слова. Он хотел бы тоже ранить ее, доказать, что она ошибается, что прав он, а ее слова — это только попытка оправдаться. Заплаканное лицо Анник заслонялось бледным, бескровным лицом Джулии, каким он видел его в последний раз. И еще одно лицо вставало перед ним, лицо Веры, каким оно бывало, когда он говорил: «Я пошел», не объясняя куда, или когда она смотрела на сыновей, не замечая больше его самого, ушедшего из ее жизни.

Какая-то вспышка света высветила перед ним и заплаканное лицо Марии, старой служанки Рубирозы. Он услышал голос жены убитого посредника, вспомнил жалкую фигуру Шелудивой…

Женщины проходили перед ним, как молчаливая вереница обвинителей.

Он искал и не находил слов в доказательство того, что досье стоило такой цены.

— Назовите мне хотя бы его имя или имена.

— Вы думаете, я была бы еще жива, если бы знала это? Послушайте меня. Через несколько месяцев после смерти Франческо я получила запечатанный пакет от женевского нотариуса. В нем было письмо моего мужа и другой пакет, поменьше, с сургучной печатью. Мой муж писал мне, чтобы я немедленно отдала его, если мне будут угрожать. Что я и сделала.