— Теперь он проводит много времени в этих краях.
— Сколько хочешь взять?
— Двадцать пять.
— Сустевич в доле? — интересуется Элиху.
— Да, в определенном смысле, — киваю я.
Элиху обдумывает мои слова. Он наклоняется, берет ломтик прошутто, кладет на хлеб и откусывает немного.
— Знаешь, а ведь тебя поймают, — в итоге решает он.
— С чего ты взял?
— Многовато акул вокруг. Сустевич, Напье. Они свое отъедят, а вот тебе немного останется. Почему бы тебе уж заодно не обчистить президента США?
— Погоди, а он разве тоже где-то неподалеку? — удивленно восклицаю я.
— Даже если ты получишь деньги, тебя все равно найдут.
— Я уже придумал сирену. Я собью их со следа.
— Слишком уж они умны.
— Нет ничего невозможного.
— Конечно, ничего невозможного не бывает, — признает Элиху. — Вопрос лишь в том, по силам ли это тебе.
— У меня нет выбора.
— Есть.
— Тоби без меня пропадет.
— Тоби уже взрослый. Он сам принимает решения.
— Я не могу допустить, чтобы его убили.
— Посади его на поезд. Пусть исчезнет на несколько месяцев.
— Ты не знаешь Тоби, — вздыхаю я.
Элиху пожимает плечами, словно давая понять, что Тоби он не только не знает, но и знать не желает.
— Чем я тебе могу помочь?
— Мне нужны люди для сирены. Они должны быть убедительными. Эдакие бравые ребята из ФБР.
— С этим я могу помочь, естественно, — говорит Элиху.
Он выплевывает косточку от оливки в ладонь, после чего кидает ее под стол. Пес с надеждой открывает глаза. Увидев косточку, он опять их закрывает.
Словно в ответ на фразу, прозвучавшую двадцать минут назад, Элиху замечает:
— О Напье последнее время много говорят. Все из-за казино, которое он собирается купить.
— «Трокадеро», — уточняю я.