Инкубатор для вундерваффе: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Ну что ты, — осклабился Михаил. — Я обещал отпустить его через день-два, когда все прояснится. А зверек не поверил и бросился бежать. Флаеры под усиленной охраной, вот бедняга и попал под раздачу. Но ты лучше пожалей себя, а не его. И свою барышню тоже. Вы, трое граждан земных государств, приволокли на абсолютно секретный объект инопланетное существо, вооруженное шпионской техникой. При этом животное настолько не захотело сотрудничать, что предпочло смертельно рискованный побег. И тут вам никакие пикеты правозащитников не помогут. В лучшем случае будете умолять трибунал о шахтах на поясе астероидов.

Нервно ерзая на холодном стуле, юноша протянул еще минуты две и нарушил самую главную заповедь о поведении в кабинете копа — никогда не колоться. На сделку с правосудием может идти только опытный адвокат, коим юнец никак не являлся.

Как и предполагал Михаил, главным в команде был Нгомбо. Сам ли он проявил инициативу протащить ящера в зону строительства или выполнял заказ свальдов, арестант не знал. Главное было проникнуть внутрь горы, пусть даже в наручниках. За Нгомбо увязалась девица, а ее поклонник, ревнуя к темнокожему харизматичному активисту «Равноправия», увязался следом. Гибель инопланетянина и перспектива рудников никак не входили в планы.

5

КЕНТЕРРА. 8.09.2317 — 11.09.2317. ОЛЕГ

Надо же! Я выжил. Первые несколько дней, пока валялся в отключке от парализующего удара галактических засранцев, из памяти выпали. Вернее, в памяти их и не было, потому что добросовестно изображал неодушевленный груз на борту вражеского корабля и очнулся уже в камере.

На мне болтался боевой десантный скаф, только без вооружения, шлема и блока управления. Лишенный автоматики, он превратился в тяжелый и неудобный гроб, если только гробы бывают удобными. К стыду, очнулся чуть позже Жака и Пита, которые и помогли мне стянуть остатки скафандра. Как же от нас воняло! Сломанные системы жизнеобеспечения не адсорбировали выделения организма, который, устав наполнять памперс, успел прилично наполнить скаф, хорошо хоть, что в бессознанке мы не пили и не ели.

Камера являла собой обширное помещение, не менее шестидесяти метров в длину. Тут сидели, лежали, стояли, слонялись и подпирали стены десятки гуманоидных существ. Среди них был наш взвод в почти полном составе, полтора десятка гуупи — наших основных союзников и соседей по витку галактики, с дюжину краснокожих гигантов мантаноидов и пара неизвестных мне ранее мохнатых коротышек.

Придя в себя от невероятного факта, что еще жив, а также живы и даже не ранены парни моего отделения, кое-как размял затекшие конечности и поплелся в очередь к местному аналогу санузла, где вскоре смог кое-как привести себя в порядок.

Мохнатые медвежата, оказавшиеся самыми опытными обитателями камеры, снабдили нас эластичными белыми комбинезонами. Несколько непривычно, когда обувь, белье и верхняя одежда — три в одном, и оно не скафандр, мне подумалось, что был не самый подходящий момент качать права или привередничать по поводу фасона.

В этой странной, по-армейски единообразной униформе нас выстроил лейтенант и осчастливил краткой речью о том, что и в плену мы остаемся боевым подразделением с уставной дисциплиной. В силу вдолбленных за годы службы рефлексов мы все дружно вякнули «да, сэр!», комвзвода скомандовал «вольно», после чего вперед вышел гуупи, который, судя по сине-седой рожице, был старшим среди своего племени, а по татуировкам на лбу — имел воинское звание не ниже нашего подполковника.

Несмотря на явно больший срок выслуги, чем наш взводный, гуупи не напирал на строевой устав и с ходу объявил, что эта камера — часть огромного гладиаторского комплекса, а мы, стало быть, гладиаторы. Да, ничто не ново под лунами миров.

На его заявление парочка моих обормотов — Пит и Жак — ухмыльнулись и толкнули меня локтями. Действительно, оборжаться. Фамилия моя земная — Сартаков. Естественно, в казарме получил погоняло «Спартак», которое стало моим официальным ником. Кто не знает, был такой в древности гладиатор на земле. И в XX–XXI веках был еще спортивный клуб в Евразии, откуда мои корни. Так что, мать, биться мне на арене. Или поднимать восстание, но вряд ли: восстание того, античного Спартака было в момент смято при столкновении с регулярной римской армией. Смог бы он посражаться с кляксами? А что, я попробую.

Со слов гуупи, устраивались гладиаторские поединки как между представителями одной расы, так и с другими гуманоидами, а в единичных случаях — даже с галактами. Зашибись. Значит, у нас есть шанс еще раз подраться с уродами, и гады сами организуют этот шанс.

Три дня спустя я стоял в крохотном закутке, заменявшем нам душевую, поливая холодной водой здоровенную гематому на ребрах. К арене готовился всерьез и не жалел себя, потому периодически мне попадало больно. И никакой медицинской помощи, кроме струи воды.

Первые дни на Кентерре, планете галактов, ранее освоенной расой гуупи, мы были заняты преимущественно ничем. Оставались в той же камере, напоминающей грузовой отсек транспортного космолета, только пронзительно белой, и хозяева планеты о себе не напоминали. Общаясь с гуупи и мохнатыми самуатянами, так называли себя эти маленькие добродушные гуманоиды, я осознал общую картину того, во что вляпался взвод.

Самуатяне и другие расы делили всех черных ублюдков на две группы — воинов и звероводов. Невозможно сказать, были ли это родственные кланы, касты, народности или иные социальные группы. Никому еще не удавалось по внешнему виду отделить одну особь от другой. Но, видимо, воины были каким-то высшим классом. Чтобы стать авторитетом у воинов, необходимо участвовать в военных действиях с риском для жизни. Или победить в столь же рискованных кровавых игрищах — схватках с себе подобными или с фауной с захваченных планет. Мы, наверное, для них тоже вроде фауны.

Нам повезло, насколько галактский плен можно вообще считать везением. «Мадагаскар» штурмовали продюсеры игрищ, постаравшиеся захватить живьем самую боеспособную группу «фауны» — десантный взвод. Воины с удовольствием перебили бы нас в ближнем бою, если б только раньше не взорвался наш штурмовик, что сейчас гадать. Какая судьба постигла остальную часть экипажа, я, наверно, не узнаю никогда. Скорее всего, выжившие попали к звероводам.

Зная, что бойцы в безделии и от смертной тоски в замкнутых пространствах ищут приключений на свой задний фасад, я, как замкомвзвода, организовал какое-то подобие физподготовки и спарринговые бои. Готовил ребят к карьере гладиаторов. О восстании Спартака не мечтал, просто ставил задачу протянуть как можно дольше.

Жизнь полностью утратила долгосрочную перспективу и какой-либо смысл, кроме самой жизни, то бишь выживания. Задача — день простоять да ночь продержаться, там видно будет. В десантно-штурмовые части всех времен и народов подбирали парней без интеллигентских рефлексий. Никаких мировых скорбей о смысле бытия. Если нет команды идти на прорыв — ждать и выживать самому, помогать товарищу. Сложил лапки и приготовился к гибели, значит признал свое бесповоротное поражение. Десант умирает, но не сдается. Даже в плен мы попали парализованные, все пытались с честью пасть в бою. Плен — не конец всему. Надо дать судьбе время, чтобы она подкинула шанс на лучшее будущее.

Жаль, лейтенант практически отошел от дел и впал в прострацию. Поддерживая видимость контроля за взводом, он выстраивал нас поутру, ставил боевую задачу позавтракать и приступить к тренировкам, после чего совещался с гуупи или изображал мыслительную деятельность.

На ударных кораблях десантные подразделения очень маленькие. В нашем взводе было всего два штурмовика, выполнявших по совместительству роль атмосферного транспорта и бравших на борт по девять человек. Одним штурмовиком и, соответственно, отделением, командовал взводный, а вторым — замок, то есть я. Сейчас, когда нас стало на двоих бойцов меньше, а летеху можно было исключить из общего состава, в строю осталось пятнадцать, два отделения с капралами во главе, и фактический комвзвода, то есть опять я. Далеко до численности десантных батальонов, где на роту приходилось шесть штурмовиков и три десантных бота, но в плену все по фиг.

Гуупи и самуа полностью игнорировали наши потуги по физподготовке, а мантаноиды несколько раз задирали моих бойцов, и спарринги переходили в реальную драку стенка на стенку. Мантаноиды достаточно сильные рукопашники, выше ростом и порядком тяжелее. Главное, они — низкоразвитая раса, совсем недавно вышедшая из периода размахивания холодным оружием. Мы, как и гуупи, давно привыкли полагаться на импульсное и плазменное снаряжение, а физическую силу в бою нам обеспечивает экзоскелет скафа.

Как и ожидалось, на меня однажды бросился их предводитель, краснорожий детина на голову выше ростом. Я блокировал предплечьем его удар правой сверху, перехватил руку, резко дернул на себя, а затем впечатал пятку в его нервный узел между лопатками. Когда красный на миг утратил ориентацию, успел прижаться спиной к его спине, захватил подбородок и рванул голову к себе. Разрыв спинного мозга в шейном отделе смертелен для любого гуманоида, здесь у нас абсолютное равноправие, независимо от биологического вида, пола, возраста, расы и вероисповедания.

Так я стал главарем еще одной группы существ, заняв место вожака по праву сильного. Вместо стычек начались спарринги, которые были весьма полезны моим десантникам.

Нас считают крутыми. Все правильно, только наша крутость основана на умении убивать быстро и эффективно всеми доступными способами, которые обеспечивают штурмбот и боевой скаф. Естественно, все мы натасканы в единоборствах, но больше для физического развития и психической устойчивости: никто всерьез не ожидает, что десантура с криком «кия» будет ладошкой разбивать переборки вражеских кораблей. От общей массы космопехоты нас отделяло лишь то, что десант флагмана готовился не для стандартных операций по высадке-зачистке-эвакуации, а «на всякий случай», который был непредсказуем. Попросту нас готовили ко всему, что может стрястись, исходя из опыта и фантазии инструкторов. Мы бились в вакууме, в атмосфере, в плазме, в жидкости, сдавали норматив по действиям без скафандра при низком давлении, должны были уметь управлять любым транспортным средством, известным человеку и нелюдям, владеть любым оружием от каменного топора до дезингратора, а также чинить его (пробовали чинить дезингратор?) в невесомости и при трех «жэ».

Мы действительно умели очень многое, но далеко не в совершенстве, так как не были специализированы ни на чем. Космические супермены на побегушках.

Получив самую элитную для десанта подготовку, я до Сиенны не участвовал ни в одном боевом столкновении, а в составе обычного десанта не принимал участия тем более. Поэтому рассказы бывалых — высадились и отбили у галактов сто тысяч рабов — не про меня. Да и на Сиенне получилось, попал в бой только потому, что нашу команду решили брать живьем.

Ну хорошо, гуманоида завалю и без бластера. Пит и Жак, моя боевая ячейка, тоже, хотя я все же сильнее. И остальной взвод, кроме командира, также не подарок.

Лейтенанта жаль. Большие папа-мама отправили сынка делать карьеру на флагман, зная, что тамошнюю десантуру в общую бойню не пошлют. А через год планировали выдернуть парня наверх с записью в личном файле о службе в качестве комвзвода спецназа в самом пекле войны. Кто ж знал, что галакты вдарят именно по Сиенне, в стороне от магистрального пути наступления? Теперь сидит он с нами, пролетариями, в одной клетке, а ему было что терять.

Вот если придется махаться с черным, просто не знаю что делать. Я даже понятия не имею, как устроен галакт. Никто не смог захватить хотя бы одну тварь в плен — в критический момент эта черная клякса взрывается, в наследство победителю остается вонючая смесь обычных газов. Масса галакта, видимо, близка к человеческой, но он произвольно меняет форму. Все инструменты, которыми эта мразь орудует, ухватываются тут же отрастающими ручками.