— Багры — это прекрасно. А как обстоит дело с пенно-фреоновой атакой?
Мальчишка захлопал глазами, растерянно посмотрел на внушительных размеров багор, висящий на стене, и спросил:
— Это вы о чем?
— Об огнетушителях.
— А-а… Есть один. На втором этаже. Возле туалета.
— Ну, ты меня окончательно успокоил. А я ведь к вам из пионерского журнала.
— Из журнала?! Из какого?.. Ух, здорово! А правда, у вас в городе каждый день пушка стреляет?
— Правда.
— Гаубица?
— М-может быть, гаубица, — не очень уверенно ответил Виктор Петрович.
— Ну, и как вы? Вздрагиваете?
— В каком смысле?
— Ну как же. Сидите вы, к примеру, обедаете. И вдруг — как бабахнет!
— А, вот ты о чем! Да нет, пушка далеко, не всем слышно. А вот когда во дворе мусорные бачки меняют, тогда вздрагиваем. Всей редакцией. А ты, случайно, после школы не в военное училище пойдешь?
— Я-то? Нет. Это Андрюха Головнин в военные. А я людей буду биополем лечить. Знаете, какое у меня в голове биополе — у-у! Я раз в классе Таньке Артюховой начал изо всех сил в спину смотреть, так она через пять минут встала и говорит: «Чего это, — говорит, — Антонышев щиплется…» Да вы сами потрогайте.
— Что? — не понял Левашов. — Что потрогать?
— Вот, дотроньтесь до головы.
— А не дернет?
— Ну что вы!
Левашов засмеялся и приложил ладонь ко лбу мальчишки:
— О-о! Вот это я понимаю! Пора тебе, мой друг, фарфоровую кепку заводить.
— Зачем?
— Для изоляции. Бьюсь об заклад, что тебя зовут Николаем.
— А вы как узнали?
— Да уж узнал…
В это самое время в зал влетел еще один мальчишка. Не заметив в первый момент постороннего человека, он очень сердито закричал:
— Колька, паразит! У тебя совесть есть? Почему я должен бегать по всей деревне…
Тут он увидел Виктора Петровича, смутился и замолчал.
— Андрюха, а к нам писатель приехал. Из журнала! — радостно выпалил Колька. — А ты не соврал: у них и правда пушка стреляет.
— Не пушка, а гаубица, — степенно поправил друга Андрюха. — Я ж тебе тысячу раз объяснял: пушка стреляет по настильной траектории, гаубица — навесом.