— А скажите, любезный, каким образом вы можете гарантировать, что документы будут найдены? Знаете, сразу начинают появляться разумные сомнения…
Денису стало откровенно жаль мужика, который уже медленно, но верно приближался к предынфарктному состоянию, потому он притянул к себе Еву, отчего она подавилась фразой и, кивнув администратору, который уже имел вид медузы, по глупости оставшейся на пляже после отлива, уволок свою Брунгильду на улицу.
— Ты что делаешь? — возмутилась девушка, полет фантазии которой оборвали на середине.
— Ты страшна в гневе, — Денис не разжимал рук, поэтому ей пришлось двигаться в том же направлении. — Чего ты к нему пристала?
— Если бы он нормально с нами заговорил и просто принес извинения, я бы вообще промолчала. А за хамство нужно наказывать!
— Пойдем уже, правдолюбка. Нам сейчас все то же самое предстоит в полиции рассказывать. Только очень прошу, ты там никого не покусай, не хочется ночевать в их «обезьяннике», — на город резко, как это бывает только на юге, наступала темнота. Народа на улице существенно прибавилось, со всех сторон слышалась настолько интернациональная речь, что Ева невольно вспомнила предание о Вавилонской башне.
— Не нужно меня учить общаться с защитой и надёжой, — хмыкнула девушка, вывернувшись, наконец, из его цепких рук. — Как же мне это надоело… Хотя бы тут без приключений обошлось, так нет же.
— Не расстраивайся, сейчас все расскажем, на нашу тяжкую безпаспортную жизнь пожалуемся, и я отведу тебя обратно, можешь загрызть того администратора, — предложил Денис, уверенно ведя её за собой.
— А откуда ты знаешь куда идти? — Ева не стала комментировать его последние слова.
— Потому что, в отличие от некоторых, когда приехал сюда, узнал, что и где тут находится, вместо того, чтобы поджаривать себя на пляже. Местное управление полиции тут не далеко, прогуляемся пока, успокоимся…
— Да, кстати, а почему ты так спокоен? Тоже ведь документов и обратного билета лишился.
— У меня ещё и лэптоп сперли, — так же невозмутимо ответил Денис. — И что изменится от того, что я начну психовать?
— Тогда тебе тяжелее, я свой с собой брала, — Ева сочувствующее погладила его по плечу. — Ну, ничего, другой купишь, этот, наверное, надоел уже…
— Ты сейчас такая добрая и сострадательная, что мне немного жутковато.
— Это я усыпляю твою бдительность!
— Тогда не получилось, — мотнул головой Романовский и остановился. — Все, мы на месте.
— А ты уверен? — почему-то шепотом уточнила Ева. Воображение уже нарисовало мрачный каземат с узкими оконцами-бойницами, потому современное здание из светлого камня и тонированного стекла пугало ещё больше.
— Да. Неужели испугалась? — подколол её Денис, вглядываясь в настороженное личико девушки.
— Испугать меня, тем более ментами, довольно сложно, — Ева расправила плечи и шагнула вперед. И тут же остановилась, потому что мужчина её руку не отпустил и сам с места не сдвинулся, отчего девушку немного закружило вокруг собственной оси.
— Подожди. Давай там, — он ткнул в сторону обиталища стражей правопорядка, — говорить буду я?
— Договорились. Я вообще буду тиха, печальна и незаметна. Кстати, а почему мы не дождались полицию в отеле?
— Потому что у администрации возникли здоровые сомнения в том, что документы украли, а не мы сами их где-то потеряли. Так что лучше нам первыми донести свою правду, в консульство я уже позвонил, они подъедут прямо сюда, — они продолжали стоять на ступеньках отделения полиции.
— Все почти как дома, — хмыкнула Ева. — А говорят, что у нас менталитет разный…
— Безбожно врут, — согласился Денис. — И ещё — ты там соглашайся с тем, что я говорю, на все вопросы отвечу позже. Хорошо?
— Что-то мне все это совсем не нравится… — протянула девушка, но вряд ли местная полиция поголовно сильна в английском, а в арабском она сама ни бельмеса, там что придется снова доверится Романовскому. — Чувствую, что ещё пожалею об этом, но я согласна.
— Вот и замечательно, — мужчина наконец-то направился к дверям.
Через двадцать минут даже его спокойствие уже было под угрозой. Местный комиссар Катани злодейски хмурил густющие сросшиеся брови и мотал головой, как конь, не жалеющий заходить в стойло. Ева, которая, как они и договорились, сидела на стульчике рядом и скромно потупившись, рассматривала рисунок на линолеуме, не выдержала и, дернув Дениса за руку, шепотом уточнила:
— Чего от тебя служивый хочет?
— От меня — ничего. А вот тебя он подозревает в желании остаться тут на постоянное проживание.
— Что я тут забыла?