К чему приводит ИДЕАЛИЗМ или любовь к стране ВЕЧНОЗЕЛЁНЫХ ПОМИДОРОВ: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

У всех нас в школе тогда был такой урок. НВП. Начальная военная подготовка, т. е. У нас, её вёл дядя Лёша, живший в соседней со мной квартире. Его дочка училась вместе со мной в одном классе все десять лет и были мы, что называется, одна компания. А мальчишек нас в двух десятых классах всего было 15. Из них 7-ро из этой шайки-лейки. Так всех нас Алексей Поликарпович знал как облупленных.

Урок НВП шел обычно последней парой. И было поставлено А.П. условие. Приходим, быстро пишем контрольку по предыдущей теме и по-тихому сваливаем домой. А темы шли про всякие там… обязанности и т. п. Он не требовал точной передачи текста, поэтому можно было прочесть пару раз и написать свободное изложение на тему, скажем "Обязанности дневального по роте". Так и учились, на одни пятёрки, между прочим.

И вот, примерно через неделю жизни в казарме задают нам вопрос. А кто, знает обязанности дневального по роте? Всё молчат. Тогда вопрос звучит по-другому. Ну, кто хоть слышал об этом. Молчим. И так этот сержант начинает расстраиваться, что мне его что-то жалко стало. Короче, взял я и признался. И угодил, таким образом, в свой первый суточный наряд. С одной стороны, конечно, это было невесело. А с другой дневалить выпадало раз в полтора месяца, т. е. за всю учебку четыре раза. Если не попадал кто "по залёту". А теперь прикиньте — ну какой с нас был спрос на первой неделе службы? Вот и прокатило первое дежурство, практически на халяву.

А второй раз я элементарно согласился… пойти в кино.

Фильм тогда шёл в Москве. "Народный роман". Помните? Вот. А я его посмотреть не успел. Вот вечером как-то сержант наш, Рома, спрашивает: "Кто со мной в кино пойдёт, этот роман смотреть?" Желающих нашлось немного, но нашлось. И пошли мы… в наряд по клубу. Кино, правда, посмотрели. А потом пришлось весь зал мести и мыть. Мы, было, расстроились сначала, но потом… Спали, зато до обеда на следующий день. Ромка про нас вспомнил и пришёл забирать. Оказывается, это никакой не наряд был, а чисто Ромкина инициатива, чтобы их в кино пустили. Типа — дежурить по клубу. А нам чего? Мы отоспались знатно, хотя и пришлось билеты отрабатывать.

А вообще-то в учебке пришлось разное делать. В силу упомянутого образования, полученного до службы, всегда находилось дело. Т. е. на занятиях сидеть мне было необязательно, по мнению моего командира отделения, как было сказано выше. Вот он меня с огромным удовольствием и отправлял с уроков на подработку.

Но нет худа без добра. Благодаря ему, деспоту лютому, я познакомился с одним начальником — не важно, каким, и очень душевно покатался на самолёте. Но об этом в своё время.

А вот принцип, указанный в названии, я так и не научился соблюдать. Нет, нет, да и нарывался. А всё доброта природная. Ну, надо человеку… Как отказать?

Но ещё страшнее — это проявлять инициативу. Или лезть поперёк батьки… Поэтому очень важно, вовремя решение подсказать командиру своему, начальнику, так сказать. Он, начальник всё равно за порученное дело отвечает, так ему один хрен, больше или меньше. А правильно подскажешь… Всё равно виноват окажешься, но не сразу. Да и делать это будет другой. А сам полезешь, с какой инициативой, то тебя же заставят делать, а потом сразу же и накажут за то, что плохо сделал. А так, глядишь, и запутаются, разбираясь чья инициатива была.

Дуракам конечно в армии просто. С дурака какой спрос. Вот, когда все убедятся, что это дурак, перестают его трогать. Используют, например, по принципу "Старший — куда пошлют" или "Круглое таскать, квадратное катать", и ладушки.

Оно конечно, можно и шлангом прикинуться. Шланг он лежит, никого не трогает, пока об него кто-нибудь, да и не споткнётся. А споткнутся, пнут, да и дальше пойдут. Но, на мой взгляд, скучно это. Ибо шланг он пустой и часто гофрированный, да ещё и с двумя дырками.

Четвертое лирическое отступление

Воспитание, поведение, москвичи — не москвичи

Было это на первом полевом выходе, занятия такие у нас были — ТСП называлось. Тактико-специальная подготовка. Мы это называли между собой — попехотиться. Пошёл я до ветру. Как водится, не один в этом месте оказался. Кустики, они и есть кустики. Взял сапёрку, снял дёрн (уже ноябрь был, так что пришлось поковырять — морозец прихватил, понимаете), а после завершения процесса, этим дёрном сверху прикрыл и притоптал. Угадайте с трёх раз, какова была реакция окружающих? Во-во. Куда там Шифрину с Петросяном. Я так пацанов развеселил, что месяц на эту тему прикалывались. Надо мной, естественно.

Дальше — больше. Вечерком согрел кружку воды на костерке, да и отошел в сторонку, извините, личную гигиену соблюсти, ну не могу я с потными и грязными частями организма совместно жить. Не привык. Наверное, потому что москвич, а не, скажем… или… еще там кто. Это было вааще. Я думал, что своим поступком подорву боеготовность роты на всю оставшуюся службу.

Не скрою — реакция меня напрягла. Спасибо Серёге Прищепову. Старшему сержанту, нашему замку. Отвёл он меня в сторону, типа пошли мы с ним охранение проверять. И простенько, но серьезно так объяснил, что, мол, с волками жить — по-волчьи выть. Не умничай, а делай как все. И обижаться не вздумай. А то затопчут, потому как подколки и т. п. — развлечение в армии наипервейшее.

Цель проста. Того, кто от остальных отличается заставить быть как все. Ну, а тех, кто сопротивляется, участь ждёт незавидная. Ибо не умеешь — научим, не хочешь — заставим, а окажешь противодействие здоровой силе коллектива, и будешь продолжать высовываться — зачморят. Другого выхода нет. Будь как все.

Вот в этой-то науке и вся суть. Другого подхода к воспитанию, вернее бытию в Армии я потом не встречал. Да и нет его, другого, мне кажется, по сей день.

Командировка (почти научная фантастика)

Я уже упоминал однажды о своей армейской "любви". Об аппаратуре управления… но не суть. Ему, комплексу, даже ещё кодовое название ещё не придумали тогда. Заводские, которые его у нас в классе монтировали, говорили просто "ящик" о головном аппарате или "комплекс" обо всей аппаратуре в этом, извините за повтор, комплексе. Я так и буду это называть.

В передвижном виде этот комплекс монтировался чаще всего на УАЗ 469, реже на "таблетке" УАЗ 452.

Также эти комплексы монтировались стационарно, на кораблях, и даже на еропланах с вертолётами.

Теоретически, всё это в комплексе должно было работать так.

Оператор прослушки обнаружив станцию супостата, отдавал частоту на КП. Там определив необходимость, давали частоту на комплекс. Оператор уже комплекса, настроив ящик на эту частоту, на правом экране видел спектр сигнала, на левом экране отстраивал спектр сигнала помехи по нескольким параметрам, амплитуде, частоте и т. п. Затем чистая перфокарта вставлялась в перфоратор и нажималась пимпочка. Перфоратор, утробно рыча и треща, плюваясь кусочками картона, выдавал уже прокусанную карту. На ней писались номер и частота станции, эти данные докладывались на КП. Там это фиксировалось чаще всего прямо на карте. Потом эта карта откладывалась в ящичек. И процесс продолжался по приказам с КП.

Кстати, перфоратор карточки то зажёвывал, то рвал. Это была самая капризная и стервозная часть комплекса.

Когда на КП принималось решение, что эту станцию надо давить, по команде бралась соответствующая карта, вставлялась в дырдочку на блоке управления и… как по мановению волшебной палочки на экранах БУ возникали картинки "сигнал-помеха". Оператор опять жмакал другую пимпочку, и на позиции начинала гудеть станция постановки помех, которая управлялась автоматически с описываемого комплекса.

Ребята, это была середина 70-х. Что такое компьютер зачастую знали только из научно-фантастических книг. И эта машина была чудом. Ну и пусть она управляла только одной станцией. И пусть она могла одновременно держать тоже одну станцию на подавлении, зато можно было переключать управление на все станции роты, а их было, кажется шесть. Но настраивалась аппаратура постановки помех быстрее и точнее, чем это мог бы сделать оператор. Но это был первый шаг на пути компьютеризации и автоматизации. Это надо было сделать. И работал этот комплекс прекрасно. Любая дорога начинается с первого шага.

Вот только нигде я его больше не встречал. Т. е. сам головной, так сказать, аппарат видел. А вот всего остального нет. Скорее всего, была эта игрушка весьма сложна, да и не нужна, по большому счёту.

Итак, полюбил я это железо. И с попустительства взводного и замкомвзвода стал пропадать в классе. Сначала с работягами с завода, пока они её монтировали, а потом и просто сидя около ящика или обложившись схемами и инструкциями, рылся, насколько это было возможно, в железе комплекса. Очень было интересно.

И вот однажды. Шли обычные занятия. Сидели мы в наушниках и писали… писали… писали, все эти буковки и циферки. Я, кстати, так и затормозился на двенадцати группах. Это вообще была не скорость. Даже норматив 3-го класса был шестнадцать. Ну не получился из меня слухач. Что потом боком выходило не раз. А что делать, если я напрочь лишен музыкального слуха.