К чему приводит ИДЕАЛИЗМ или любовь к стране ВЕЧНОЗЕЛЁНЫХ ПОМИДОРОВ: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Человеков в этом зале много, кранов мало. Значит что? Очередь. Хочешь воду поменять — стой снова в очереди. И все тебя подгоняют. Так что пока глазомер начнёт работать, бывает, что? Правильно, то горячо, то мурашки по всему организму.

Душа, как такового нет. Т. е. чтобы на тебя текла вода сверху из распылителя, уже смешанная, тёплая. Только шайки. Из шайки, так сказать, мочишься, в ней же мочалку мылишь, из неё же и окатываешься.

Нет, помыться можно вполне, если времени отпущено достаточно. А вот с этим в армии бывает… Т. е. времени-то, как раз отпущено немного. Потому что надо успеть помыть народа много за достаточно короткий период, отпущенный на проведение бани.

Это было непонятно. Но порядок есть порядок. Заведённый хоть и не нами, но всё же для нас.

Потом, в других частях бани были разные. В ЦГВ, сначала, мы ходили в гарнизонную, там картина была примерно такая же, с небольшой, правда разницей. Было некоторое количество душевых… так сказать кабин. Но это удовольствие было только для дедов. Именно для дедов, т. е. под душем имели право мыться только люди 4-го периода, 3-й допускался… если были свободные места. И строго — один душ, один дед. И никак по-другому.

Когда в батальоне достроили свою баню, так там были только вот эти самые душевые кабины. И всё осталось по-прежнему — один душ, один дед. Так что мыться приходилось по очереди.

Деды не спешили никогда. В принципе. 3-й период мылся побыстрее, но неторопливо, а потом уже мы, молодые, бегом, бегом, бегом… Потому что дедушки, перекурив, уже нас подгонять начинали. Кому же ждать интересно.

Была в батальоне и парная. Когда её топили для солдат, было проще. Сами понимаете, что в парилку можно было заходить только старослужащим. Вот пока они парились, мы успевали помыться. И уже ждали стариков, перекуривая.

Было бы лукавством сказать, что когда мы сами задедовали, то поступали по-другому. Да нет, это, если хотите, логика бытия. Жизнь есть жизнь. И привилегии рождаются раньше нас, такой порядок существует не только в армии, чего уж тут.

Процесс переодевания в военную форму описан многими авторами, так что добавить тут особо нечего. На глазок оценивалась голая, синяя от холода или наоборот ошпаренная кипятком фигура будущего военного и быстро формировался набор из хэбчика и т. п. Более или менее индивидуально подгонялась шапка, чтоб не сильно висла на ушах или наоборот, хоть немного в ней умещалась голова. Ну и сапоги.

Услышав от прапорщика, что мне будет выдана шинель 50 размера, я взвыл. Результатом явилось, что начальник с сожалением покачал головой и выдал мне 46-й. Он, по сути, был прав. Но тогда я это не понимал и, одев на себя шинелку, почувствовал… Ну короче, прямо как от кутюр была шинелка. Она сидела просто как влитая. Кстати сказать, её на микродембель у меня украли. Я даже знаю кто. Был такой рядовой В., сын верблюда. И выдали мне перед отправкой другую, уже даже и не новую, и всё-таки 50-го с лишком размера, так что от судьбы не уйдёшь. Но это к лучшему оказалось. Всё-таки шинель должна быть на 1–2 размера больше. Очень удобно, особенно когда в полевом выходе пользуешься.

Кое-кто сохранил гражданку, для отправки домой, но таких были единицы. В основном гражданка и то, что от неё осталось, полетела в общую огромную кучу в середине зала, где нас переодевали.

Обратно мы шли уже почти как солдаты, даже иногда в ногу.

Вот так превратились мы в военных. По внешнему виду.

Построили нас на плацу. И распределили по ротам и взводам. И попали мы в руки к нашим будущим сержантам. И повели они нас по ротам. Туда, где предстояло нам узнать много нового и интересного, где предстояло стать нам младшими специалистами, не командирами, а специалистами. Ибо учебка у нас была не командирская, а специальная. Это нам всё-таки повезло.

Казарма

Вопрос к читателям. Просто вопрос, безо всякого потаённого смысла. Вам приходилось бывать в метро? На узловых станциях, так чтобы переход на другую линию был в центре зала.

Вот такой вид открылся мне, когда вошли в родимую, 1-й роты казарму. Длинный коридорище с аппендиксами взводных кубриков-отсеков с обеих сторон и площадкой посередине, на которой стоит тумбочка дневального и расположена канцелярия.

Коридор длиной с вестибюль станции метро, только на 2-м этаже, и без мозаичных картинок с бронзовыми люстрами.

Ощущение возникло… Одним словом, вопрос "И где тут жить?!" встал на первое место.

Что больше всего доставало во время жизни в этом доме?

Во-первых — ПОЛ. Он был везде дощатый, кроме площадки в центре зала. Покрыт пол, был тривиальной тёмно-красной мастикой. Кстати как оказалось — такая мастика была в ходу практически везде в армейских помещениях. Там где были деревянные полы, там сразу оказывалась и эта мастика.

И вот раз в неделю, в субботу, после занятий устраивался ПХД. Так как техники у нас не было, кроме той, что стояла в классе, основные силы роты поступали в распоряжение старшины.

И начиналось. Сначала сдвигались койки в кубриках, и мы падали на колени — не затем, зачем вы подумали, а скрябать, или как мы тогда все говорили с лёгкой руки нашего старшины, прапорщика Скорочкина (дай ему БОГ здоровья, если он ещё жив) "шкрябать" или "шкрести" пол. СТЁКЛЫШКАМИ!!!

Когда мы освоились на территории, то нашли место, недалеко от забора части, где строился магазин. Угадайте сколько стекла на этой стройке пошло на остекление витрин? Правильно подумали. Хватило бы остеклить огромный торговый центр. Почему именно это стекло особо ценилось? Потому что толстое. Держать удобно и край долго не стачивается.

Но вернёмся к полу. После того, как мы, в прямом смысле, снимали стружку, пол тщательнейшим образом промывался. До нежно-розового, почти белого цвета. Щётками и водой с мылом. Мылся, очень обильно промываясь. Набегаешься с этими тазиками, мама не горюй.

К этому времени поспевала мастика на заднем дворе. Каптёрщик, а вернее его помощник, потому как тот только руководил, ибо где вы видели работающего в поте лица деда в роте, где были одни молодые? Так вот помощник этот выглядел как злая волшебница Бастинда, потому что он поварским, умыкнутым когда-то с кухни черпаком, старательно размешивал булькающее пузырящееся красной пеной адское варево с сильно химическим запахом, которое имело место быть в огромной бочке, стоящей над костерком на импровизированном очаге из кирпичей.

Посыльные из роты с вёдрами в руках выстраивались в очередь, как к полевой кухне. Помощник как заправский повар, стоя у бочки на довольно шатком ящике, разливал этот супчик тем самым черпаком.