– Он был одним из них. Он напал на тебя. Укусил тебя. И теперь ты тоже одна из них, – он говорил так, будто объяснял нечто фундаментальное. Будто она была ребенком. Будто она была глупой.
– На меня напала собака. Не Ленни, – проговорила Клэр голосом, который не оставлял сомнений, кого из них она считала слабоумным.
– Это был Ленни, – ответил уверенно Гидеон. Затем так же непонятно, как и раньше, проговорил: – Теперь ты одна из них.
И что, черт возьми, это должно значить? Неужели она оказалась вовлечена в какую-то инициацию и не знала об этом?
– О чем вы говорите? – Клэр покачала головой, пытаясь прояснить мысли. – Одна из кого?
– Ликаны, – ответил он, словно термин мог навести ее на мысль. Когда Клэр не ответила, он объяснил: – Своего рода оборотни. Только не те, что в фильмах. Оборотни – это Голливуд, а ликаны – реальность.
– Оборотни, – эхом отозвалась Клэр, ее взгляд вновь начал бегать, возобновляя поиски оружия – чего-то получше щипцов.
– Ты – ликан, – мягко проговорил он, в его голосе отсутствовала страсть, которая могла бы послужить оправданием такого заявления – особенно высказанного из мягкой комнаты психиатрической клиники, где он, должно быть, обычно находился.
Она не двинулась, не заговорила, боясь, что ее слова могут вывести его из себя.
– Ты – ликан, – повторил Гидеон тем же мягким тоном. Судя по количеству эмоций в его голосе, он мог быть тем самым неизвестным голосом, который принимает заказы в ресторанах через подъездное окошко. – Очень скоро ты превратишься в идеальную машину убийства.
– Понимаю. – Клэр облизала пересохшие губы. Она очень тщательно подобрала тихий, успокаивающий тон и проговорила: – Давайте разберемся. Я – оборотень. И Ленни…
Она застыла, вспоминая его точные слова. Был. Вся необходимость успокаиваться исчезла.
– Что вы имеете в виду под словом «был»? – потребовала ответа она, загоняя обратно желание закричать. – Что случилось с Ленни?
– Он мертв, – снова этот неживой голос.
– Мертв, – пробормотала Клэр.
Ее рука безжизненно упала на бок, пальцы на оружии расслабились. Мертв. Слово прокатывалось по ней в неподвижной дымке. Нет. Не Ленни. Он не может быть мертв. Ему так и не представился шанс, чтобы пожить. Только не той жизнью, которую он заслуживал.
– И ты тоже будешь мертва, если не начнешь слушать меня.
– Ленни, – прошептала она, покачивая головой.
– Послушай меня, – его пронзительный приказ прошел сквозь ее крутящиеся мысли, сквозь печаль, угрожающую поглотить ее. – У тебя нет времени скорбеть. Мне нужно…
– Откуда вы знаете, что он мертв? – взгляд Клэр вернулся к его лицу.
Почему она должна верить этому психу?
Губы Гидеона крепко сжались, и он посмотрел на нее.
Не заботясь о своей сохранности, она подошла ближе, в воздухе размахивая щипцами.
– Откуда вы знаете? – потребовала ответа она.
– Послушай, – Гидеон сжал хрупкие подлокотники ее кресла-качалки, будто стараясь обрести спокойствие. – Твоя жизнь в опасности. Тебе нужна моя помощь.
Почему он не может просто ответить на ее вопрос?
– Он не мертв, – наседала на гостя Клэр, яростно покачивая головой. – Это невозможно.
Недавний выходец из психушки – правонарушитель, живущий в плену очень нездоровых заблуждений – едва ли мог считаться достоверным источником информации.
– Он мертв, – его голос прорвался сквозь ее отрицание с яростью хлыста. – И ты тоже будешь мертва, если не соберешься и не начнешь беспокоиться о своей заднице.
– Почему я в опасности? – Клэр постучала по груди щипцами.