ЦИВИЛИЗАЦИЯ МАДОННЫ: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В свете этой ситуации особый вред наносит возвращение некоторых российских публицистов к антикатолической риторике XIX века. Особенно отличился в этом плане А. Дугин, перл творчества которого — статья «Мы — церковь последних времен», напечатанная в газете «Завтра»(1998 г. № 1). С пафосом провинциального трагика он призывает рассматривать раскол церквей в XI веке не как разделение единого организма, а как «отпадение от единого организма порченой части», как «отступничество» (апостасию) Запада от «истинной Веры» и «истинного христианского Православия», от «подлинного христианства». Рим лишь «внешне остается христианским», на самом же деле «все связанное с «латинством» носит «зловещий оттенок и явную печать Антихриста», который и стоит собственнолично за отпадением «латинства» от Православия и уже тысячу лет «верховодит» на Западе.

Какой откат назад по сравнению с К. Леонтьевым и М. О. Меньшиковым! Впрочем, сегодня подобные явления неудивительны: после того, как в 1999 году против Югославии выступили единым фронтом США, Европа и мусульманский мир, очень велик соблазн поддаться антизападным и антиевропейским настроениям и несколько переделать название книги А. Дель Валле: «Исламизм, США и Европа: союз против православного славянства». Но соблазнам нужно не поддаваться, а преодолевать их. Во-первых, «православное славянство» отнюдь не едино, как показывают примеры Болгарии и Македонии, Украины и Черногории, да и сами сербы оказались не так уж «крепки в вере», о чем свидетельствует пронатовский переворот, произведенный в Белграде. Во-вторых, не едина и Европа. В ней есть элементы, которые, выражаясь языком генетики, находятся сегодня в рецессивном состоянии, но могут со временем стать доминантными, надо только их стимулировать, а не отталкивать. Внешним проявлением этих латентных, положительных тенденций была, в частности, позиция, занятая Ватиканом в период югославского кризиса. Исходя из этой позиции и следует давать оценку присланному в Москву г-ном Парвулеско «Имперскому католическому манифесту».

Комментируя этот документ в журнале «Атеней» № 1 его главный редактор П. Тулаев пишет: «Россия никогда не примет ни духовное главенство Франции, ни политическую гегемонию Германии, тем более в духе Каролингского союза, освященного римско-католической Церковью. Исторический, духовный, интеллектуальный и практический опыт показывает, что Запад Европы всегда рассматривал Россию лишь как инструмент для защиты собственных интересов. Были известные попытки подчинить русское государство Западу… заменить православие — католицизмом, но всегда они кончались крахом». П. Тулаев предполагает у авторов «Манифеста» наличие тайных замыслов в отношении России там, где, несмотря на всю мистику и все фантазии имеет место лишь определенная узость духовного кругозора.

Документ этот, во-первых, коллективный, а во-вторых, многоплановый. Он написан европейскими католиками, которые ставят своей целью построение имперской Европы на базе католической религии. Они призывают не путать эту Европу с нынешней светской европейской конструкцией, которая представляет собой не что иное, как троянского коня уравнительского мондиализма. Они отвергают американский империализм как «систему Смерти». Европа, по их мнению, должна быть католической и европейской, а американская протестантская модель должна быть отброшена.

Возражения есть? Возражений нет. Их у нас и не будет, пока речь идет о Европе в пределах нынешнего Европейского Сообщества. Возражения могут возникнуть у тамошних протестантов, но если католики будут занимать антиамериканскую позицию, а протестанты — проамериканскую, то самая естественная линия поведения для нас — быть на стороне католиков.

Однако, ситуация сразу меняется, как только дело доходит до России. Авторы «Манифеста» считают, что Россия должна стать неотъемлемой частью Европы, и в этом мы с ними согласны. Но частью «Католической Имперской Великой Европы» Россия не может быть и не будет.

О Православии в документе говорится далее, что оно будет «глубоко обновлено оживляющим сближением с католицизмом», но за этим следует штрих, который коренным образом меняет весь смысл текста. Имеется в виду не нынешний католицизм, а католицизм «конца времен и эпохи, следующей за ним», т. е. католицизм, переживший, как надеется Парвулеско, глубокое внутреннее обновление. Загвоздка в том, способен ли католицизм на такое обновление. Парвулеско связывает свои надежды с тем, что католицизм продвинулся дальше православия к почитанию женской ипостаси Божества, и в этом плане влияние католицизма на православие действительно могло бы быть «оживляющим», но те радикальные шаги, которые предлагает Парвулеско, католицизм может и не сделать. Сам Парвулеско волен считать себя «безусловным приверженцем католической веры», но вспомним, что С. Соловьев говорил о своем дяде: в другие времена его сожгли бы на костре. Боюсь, в те времена такая же участь грозила бы и Парвулеско, а его взгляды были бы квалифицированы как явная «ересь».

«Обновленный католицизм» Парвулеско выходит за рамки не только католицизма, но и христианства вообще.

Трудно представить себе католическую Россию, но еще трудней — католическую Индию или католическую Японию. А ведь именно эти три страны Парвулеско величает «четырьмя опорами свода» своей Евроазиатской Империи последних времен. И только когда народы, поклоняющиеся на одном конце света Мадонне, а на другом — богине Аматерасу, осознают, что поклоняются они, по сути, одному и тому же Божеству, которому никогда не будут поклоняться никакие мусульмане или кальвинисты, тогда и сформируется религиозная основа того, что Парвулеско называет «Евроазиатской Империей последний времен», а я — чисто условно — «цивилизацией Мадонны».

А. Блок в молодости думал, что София открывается индивидуумам, а коллективному сознанию она не доступна, но позже осознал ее, как душу русского народа. Как писал А. Белый, Блок ошибался, будто бы откровения ее нельзя передать толпам: именно толпы, народ принял вести о ней, России.

Все начинается, конечно, с отдельных личностей. И в «Имперском католическом манифесте» подчеркивается, что «Империя сначала существует внутри нас. Если мы должны исторически двигаться к созданию европейской Империи, то мы торжественно заявляем, что она не возникнет, если мы до того духовно не построим эту Империю в нас самих». «Мы» Парвулеско это «боевой авангард Империи». Но будь то Империя или цивилизация Мадонны, все зависит от того, пойдут ли за этим авангардом народы. А как сплоченность самого авангарда вокруг общей идеи, так и его способность влиять на массы зависят от крепости сплетения расовых корней. Если эти глубинные связи порваны, их снова не соединить.

Но то, чему суждено соединиться, — соединится.

Декабрь 2000 — февраль 2001

P. S. 2005 года.

Гийом Фай, сам будучи «язычником» призывает заключить исторический компромисс с католиками-традиционалистами, не принявшими решений II Ватиканского собора, который повел католическую церковь не туда, куда хотел бы Парвулеско, а в противоположную сторону. На этом соборе католическая церковь дала крен в направлении протестантизма и фактически изменила Мадонне. Папство перестало быть представительницей Ее цивилизации, последней цитаделью которой остается Православная церковь.

Что же касается союза американских протестантов и исламистов, он сохраняется, несмотря на провокацию ЦРУ 11 сентября 2001 года и борьбу США с «международным терроризмом».

Библиография

В. И. Авдиев. История древнего Востока. 1953

М. А. Алпатов. Русская историческая мысль и Западная Европа XII–XVII в.в., М. 1973

М. Ф. Альбедиль. Забытая цивилизация в долине Инда. Спб., 1991

Аполлодор. Мифологическая библиотека. Ленинград, 1972

Балты, славяне, прибалтийские финны. Рига, 1990

А. Белый. Воспоминания о Блоке. М., 1995

Боги, брахманы, люди. М.,1969

Г. Гейне. Романтическая школа. Соб. соч., М. 1982, т. 4

Г. Гейне. Стихотворения. Поэмы. М., 1984

О. Р. Герни. Хетты. М., 1987

В. Герье. Блаженный Августин. М., 1910

Л. А. Гиндин. Язык древнейшего населения юга Балканского полуострова. М., 1967

А. Горелов. Гроза над соловьиным садом. Л., 1970