— Пойди погляди-ка, что там с нашим гостем! Не очень ему досталось в эту грозу?
Молодой сын Буки побежал, посмотрел сквозь щель в стенке хижины и увидел странного гостя, который спал, сжавшись в комок.
Он быстро вернулся к Буки и сказал:
— Наш гость спит. Но он сильно переменился! У него сейчас два длинных уха. Может, он надевает на ночь колпак?
Буки побежала сама, посмотрела сквозь щель и все сразу поняла.
— А, проклятый зайчишка, теперь ты в моих руках! — прохрипела она. — Клянусь, ты умрешь самой ужасной смертью! Заплатишь стократно за все, что ты мне сделал!
И вот все гиены из семейства Буки ворвались в хижину, где дрожал озябший мокрый заяц, схватили его и связали, как вязанку хвороста, так что он не успел и опомниться.
Вылили на Лёка еще два-три калебаса воды, смыли с него всю глину, и предстал он перед гиенами во всем своем заячьем обличье.
Затащили гиены зайца в самую крепкую, самую надежную хижину, заперли намертво и поставили самых злых сыновей Буки сторожить.
— Горе мне, горе! — стонал заяц Лёк. — Этот чертов дождь меня погубил! Надо было мне вчера поужинать и убраться подобру-поздорову домой. Бедные мои дети, у вас больше нет отца!
А Буки снаружи злобно хохотала:
— Теперь тебе не помогут все твои хитрости! Если б я захотела, я тебя сразу убила бы. Но я хочу придумать тебе самую жестокую смерть. И будь уверен, на этот раз ты от меня не уйдешь.
В той хижине, куда бросили связанного Лёка, жил сверчок Саллир. Услышал он стоны Лёка, услышал угрозы Буки и стал думать, как бы помочь своему другу зайцу.
К нечастью, сверчок Саллир умел только петь свои песенки — и ничего больше. Если бы он даже попробовал перегрызть путы зайца и сделать дыру в соломенной крыше, на это понадобились бы месяцы и месяцы. Челюсти у сверчка слабенькие! Никакой надежды вызволить зайца у него не было. Оставалось только петь, чтобы хоть как-нибудь усладить последние часы Лёка.
Спустился Саллир по соломе почти до самых ушей зайца и принялся стрекотать и петь. А потом спросил:
— Как же ты, мой друг, такой хитрый и умный, так оплошал? Вайе, горе мне, горе мне! Я не смогу ничем тебе помочь.
Но у зайца ум никогда не дремал, и едва он заслышал голос маленького своего приятеля сверчка, как сразу же сбрел надежду.
— Друг мой Саллир! — воскликнул Лёк. — Ты вполне можешь мне помочь. Сделай вот что: незаметно заберись на хижину Буки и подслушай, что они будут говорить. А потом расскажи все мне. Но, прошу тебя, запомни все до подробностей, а главное — постарайся не запеть, хотя день будет жаркий и солнце яркое.
Саллир перебрался на хижину Буки и затаился на соломенной кровле.
А как раз в это время гиены вершили суд.
— Какой же смертью наказать этого проклятого злодея? — вопрошала сама Буки.
— Забьем его палками! — воскликнул один сын.
— Да он после первого же удара подохнет и ничего больше не почувствует! — сказала Буки.
— Подвесим его за уши, как он тебя подвесил за гриву, — предложил другой сын.
— Нет, нет! Кто-нибудь придет и вызволит его, как Mop-Мак вызволил меня.
— Сожжем его на большом огне!
— Сжечь-то можно, да жалко. Я мечтаю сожрать его дохлого.
Так все гиены спорили, но ни одно из их предложений не пришлось Буки по нраву.
— Пойдем-ка подкрепимся! — прорычала она. — Время терпит, у нас впереди целый день и вечер.
И тут Саллир-сверчок забылся, запел и застрекотал во весь голос.