И среди этих троих был прапрадедушка прапрадедушки Маму-Маматт М'Ботта, прадедушка деда и бабушки жабенка М'Ботта.
Эту легенду племени рассказывают в назидание всем юным жабам, но лишь тогда, когда они подрастают. Вот почему жабенок М'Ботт ее не знал: родители считали, что он пока еще слишком молод.
И, наверное, потому он заговаривал и старался познакомиться со всеми, — разумеется, кроме ящерицы Багг и змеи Джанны, — со всеми, кого он встречал или догонял на пути к своей речной заводи.
А у заводи всегда бывала уйма народу! Все, кто летает, ползает или ходит, собирались к заводи, кто пораньше с утра, кто попозже к ночи. И все были такие разные! Одни вежливые и любезные, другие сердитые и ворчливые. Но жабенок М'Ботт здоровался со всеми, а кое с кем заводил знакомства.
Однажды пчела Ямбе, прощаясь с жабенком, сказала ему:
— Послушай, М'Ботт, заглянул бы ты как-нибудь ко мне, разделил со мной трапезу!
Дважды приглашать М'Ботта было не нужно. Он уже слышал, что Ямбе-пчела умеет готовить такое блюдо, какого никто другой не умеет. И он тут же ответил:
— Если ты согласна, приду завтра.
— Прекрасно, до завтра!
На другой день жабенок М'Ботт, побывав у заводи, пошел не к себе домой, не к старому глиняному кувшину-канари, который достался ему от родителей, а предвкушая вкусное угощение, радостно запрыгал к дому Ямбе-пчелы.
— Ямбе, са ярман джам? (Ты в мире сама с собой?) — приветствовал пчелу жабенок М'Ботт.
— Джама ма рек! (Я в мире с собой!) — услышал он в ответ.
Жабенок М'Ботт подошел к калебасу, полному меда, и прикоснулся к его краю указательным пальцем левой лапки, как подобает воспитанному ребенку. Затем он протянул правую лапку к угощению, которое казалось ему таким вкусным! Но пчела Ямбе остановила его:
— Мой друг, неужели ты собираешься есть такими грязными лапами? Сначала пойди умойся!
Жабенок М'Ботт весело запрыгал к старице: топ-клёп, топ-клёп! И так же весело прискакал обратно: топ-клёп, клёп-топ!
Снова уселся он перед калебасом, и снова пчела Ямбе, которая не стала его дожидаться в уже принялась за мед, остановила жабенка:
— Посмотри на свою лапку — она стала еще грязнее! М'Ботт-жабенок опять запрыгал к старице, но уже не так радостно: клёп-топ! Клёп!
А когда он вернулся, Ямбе-пчела снова послала его мыть лапки.
Он отправился к старице уже совсем грустный: топ… клёп… топ!
Вернулся он после седьмого раза с грязными лапами — тропинка-то была мокрая! И увидел весь взмокший от жары жабенок, что калебас уже пуст и даже вычищен.
Только тогда понял М'Ботт, что Ямбе-пчела зло над ним подшутила. Но все же он вежливо попрощался с ней:
— Да будет мирным твой день, Ямбе, — сказал М'Ботт и заковылял домой, к своему прохладному кувшину-канари.
Дни шли за днями. М'Ботт учился у взрослых и старших и многое узнал. Но по дороге к заводи он по-прежнему вежливо здоровался со всеми, и, конечно же, с пчелой Ямбе.
Однажды М'Ботт сказал пчеле:
— Ямбе, заглянула бы ты как-нибудь ко мне, разделила со мной трапезу!
Пчела Ямбе с радостью согласилась. «Право же, он такой милый и совсем не помнит зла!» — подумала она.
На другой же день пчела Ямбе прилетела к дому жабенка. Она опустилась на порог и поздоровалась.
— М'Ботт, ты в мире с собой?
— Да, с собой я в мире, — ответил жабенок М'Ботт, который уже сидел перед калебасом, полным вкусной еды. — Входи же скорей!
Ямбе-пчела влетела, громко жужжа крыльями: врру!.. врру!.. врруу!