Но Лёк никому не дает повода причинить вред его драгоценным длинным ушам.
Буки, Лёк и ученый осел
Было время, когда все сенегальцы делились на касты. У каждой касты — свои обычаи и свои табу, одним можно то, другим это, одним нельзя это, зато можно то. И обычаи эти сохранились до наших дней. Не в прежней, конечно, строгости, но сохранились.
Особенно повезло или особенно не повезло — с какой стороны посмотреть! — лаобэнам.
Лаобэны — потомственные мастера, изготовляющие всевозможные изделия из дерева. Не плотники, не столяры — мастера. Они рубят деревья, распиливают, колют, вытесывают ручки для мотыг, песты и ступки, табуретки и столики для еды, маски и статуэтки, словом, все, что делают из дерева. Такая уж у них работа.
И потому нет в Сенегале ни одной семьи, которая бы не обращалась к лаобэнам.
Живут лаобэны на лесных опушках и слывут людьми добрыми, тихими и миролюбивыми.
Чего же удивляться, что Буки, подлая гиена Буки, пожирательница падали, решила однажды поживиться за счет мирных лаобэнов.
Конечно, не за счет самих лаобэнов! К ним она не могла бы и подступиться! Ей-то хорошо было известно, какие у них сильные руки и какие острые топоры!
Гиена Буки решила поживиться верными спутниками лаобэнов — серыми осликами.
Серые ослики — самые милые из ослов. Они совсем маленькие, с перламутрово-серой шкурой и черной блестящей полоской на крупе. Безропотно и доверчиво носят они и срубленные сучья, и готовые изделия. А по дороге, — кто знает? — наверное, тихо разговаривают с хозяевами.
Однажды утром лаобэны недосчитались одного серого ослика. Вначале никто не обеспокоился: ослик мог заблудиться или подохнуть где-нибудь от старости или от болезни. Однако на другой день пропал еще один ослик и на следующий — еще один. И так каждый день!
Тут уже лаобэны встревожились.
Но, как уже сказано, лаобэны — люди мирные, покорные судьбе. Они только жаловались друг другу на свои беды и потери.
Лёк всегда чутко прислушивался ко всему, что творится вокруг. И вот до его длинных ушей дошел слух о странных исчезновениях серых осликов лаобэнов.
А заяц питал к осликам особую симпатию, потому что у них тоже длинные уши, похожие на его собственные. Кроме того, Лёк любил и самих лаобэнов за их миролюбие и кротость.
— Поистине в этой истории много непонятного, — сказал себе Лёк. — Но что могут сделать бедные мои друзья, и лаобэны и ослики? Они ведь такие беззащитные! Придется мне им помочь.
Пришел заяц к лаобэнам и предложил им:
— Я буду сторожить по ночам ваших осликов! Лаобэны с радостью согласились.
В тот же вечер заяц Лёк отправился на луг, где стоя спали ослики. Сон их был крепок, просыпались они лишь для того, чтобы пореветь на луну. Лёку спать не хотелось; ведь зайцы высыпаются днем! Он зорко вглядывался во тьму.
Среди ночи он заметил на краю луга зловещую тень. Это кралась гиена Буки. Ошибиться было невозможно: только у гиены такая тупая страшная морда, такие широкие плечи и такой отвислый зад!
Неслышно подкралась гиена к маленькому спящему ослику, и — крак! — перегрызла ему горло, и утащила в темноту.
Но зайцы видят и в темноте. Лёк побежал следом за гиеной, не теряя ее из виду.
Не замечая преследования, гиена прямиком пришла к своему жилью, укрытому в густых зарослях. Она положила мертвого ослика на траву, и тотчас к ней с визгом и хохотом бросились все ее жадные дети.
Но гиена оттолкнула их.
— Оставим этого осла на завтра, — сказал она. — У нас есть еще не съеденное мясо. К тому же ослов у этих лаобэнов не так уж много, и я просто удивляюсь, что они до сих пор не спохватились и не сторожат их по ночам!
Заяц Лёк не стал больше ждать и слушать. Все, что ему надо было знать, он уже узнал. Он вернулся в деревню и рассказал обо всем.
Лаобэны пришли в ярость.
— Как! Мы-то думали, что наших осликов похищает злой дух джунглей за то, что мы рубим его деревья. Мы страшились его и покорно терпели! А оказывается, нас грабит эта гнусная пожирательница падали! Да мы сейчас же найдем ее и забьем ее насмерть дубинками!
— Успокойтесь, друзья мои, — начал их отговаривать заяц Лёк. — От ваших дубинок будет мало толку! Гиена Буки услышит вас издали и убежит. И тогда вы ее уже не поймаете! Послушайте лучше, что я придумал.