Скорее всего, ход мыслей Дениса и сделанные им выводы, секретом для командора не являлись, а если и являлись, то это был секрет Полишинеля, потому что в ответ на бунтарское и хамское заявление своего помощника он с гаденькой улыбкой мягко заявил:
– Будешь выёбываться, оставлю здесь одного на годик-другой, а может и подольше… НУ!? – совершенно неожиданно рявкнул он в конце. К чести Дениса, надо сказать, что финальный рев любимого руководителя катастрофического впечатления на него не произвел.
– Чего, – НУ! – рявкнул он в ответ.
– Собрал стрелы?
– Да.
– Тогда пошли.
Из развороченной гостиницы компаньоны выбрались никем не замеченными: во-первых, – было темно, а во-вторых, – не нашлось дураков выяснять кто устроил такой погром в самом сердце Великой Дарланской Империи. Добровольцев на такое дело не сыскалось – все, кто могли бы таковыми явиться исходя из географического положения, дрожали по округе под одеялами, крепко зажмурившись и вжавшись в теплые тела своих подруг (если было во что вжиматься), а те кому не было – просто зажмурившись и втянув голову в плечи от страха, ну а те, кому по должности было положено заниматься расследованиями подобных происшествий или же, тоже не спешили выбираться из нагретых постелей, – если принадлежали к начальствующему сословию, или же сидели в караулках, боязливо поглядывая в подслеповатые окошки на яркое зарево, те же из патрульных, кому не посчастливилось в момент .Ч. находиться поблизости от злосчастной гостиницы «Веселый паломник», просто развернули оглобли и направились патрулировать в другие стороны – охотников ввязываться в разборки магов не было.
4 Глава
Если бы на Маргеланде существовал кинематограф и каким-то чудом в его прокатные сети поступали ленты с Земли, то местные любители синема были бы просто поражены прямо-таки фантастическим сходством Гроссмейстера Ордена Пчелы ш’Эссара и Шона Коннери в «Горце». Высокий, статный, красивый, с косичкой густых седых волос и эспаньолкой, Гроссмейстер, за свою долгую, полную опасностей и приключений жизнь, отправил в лучший мир не одну сотню мужчин, а в «декрет» не одну сотню женщин. Это был настоящий мужчина, во всех смыслах этого слова!
Родился он в семье одного из младших вассалов Великого Дома а’Нтанэт, возглавляемого Великим Герцогом а’Нтанэтским. Про его родителей – безземельных аристократов можно было сказать только одно: их плодовитость была прямо пропорциональна их бедности. Обнаружив в один далеко не прекрасный момент, что они попросту не в состоянии хоть как-то прокормить весь выводок из девяти голодных ртов, не считая родительских, они сплавили младшенького на приемный экзамен в Орден Пчелы, который тот с успехом и прошел, сдав тест на яйца.
Вся его дальнейшая жизнь показала, что человеку не дано постичь цели Провиденья: человеку кажется, что безжалостная судьба кидает его в сточную канаву чтобы утопить, а на самом деле его погружают в зловонную жижу, чтобы он нашел на дне огромный золотой слиток! Младший отпрыск младшей ветви великого Дома а’Нтанэт сделал карьеру одинаково блестящую, как для родовитого аристократа, так и для Пчелы. Став одним из лучших, за всю историю Ордена, Мастером войны и приняв имя ш’Эссар, он не забыл, что является хоть и младшим, но партнером Великого Дома а’Нтанэт. Это звание давало хоть и призрачные, но юридически обоснованные надежды на титул Великого Герцога а’Нтанэтского. Артур от природы был умным, смелым и решительным, а как показала дальнейшая жизнь, он к тому же оказался непревзойденным мастером интриги.
Сочетание этих качеств позволило ему достичь двух вершин, хотя и любая из них по отдельности могла бы стать смыслом жизни для самого честолюбивого человека – он стал Гроссмейстером Ордена Пчелы и Великим Герцогом а’Нтанэтским! Казалось бы: чего же боле! – но нет, его мятущейся натуре и этого было мало и ш’Эссар задумал кардинальную реформу Ордена Пчелы, переворачивающую его основы с ног на голову. Суть реформы была проста и понятна: аристократы вместо черни. Гроссмейстер решил заменить «кухаркиных детей», без роду и племени, плохо управляемых, не имеющих врожденного представления о чести и благородстве, отпрысками лучших аристократических фамилий.
Ш’Эссар надеялся, да что там надеялся – он был уверен, что когда реформа будет завершена, у него в руках окажется самая сильная военная машина в истории Маргеланда, великолепно обученная, дисциплинированная, преданная своему вождю. О дальнейших планах ш’Эссар не задумывался, вернее, не позволял себе думать, время для этого еще не подошло – будет день, будет пища. Механизм исполнения реформы мог быть сколь угодно сложным, но это дело десятое – главное то, что политическое решение было принято! С присущим ему вдохновением и энергией Гроссмейстер взялся за дело, ни на миг не сомневаясь в успехе задуманного предприятия, но дальнейший ход событий показал, что на этот раз ему противостояла сила и воля не уступающая его собственной. Впервые в жизни ш’Эссар потерял непоколебимую уверенность в успехе задуманного дела.
Личный кабинет Гроссмейстера занимал весь верхний этаж донжона его фамильного замка. Четыре окна, выходящие на все стороны света, открывали панораму столь любимую ш’Эссаром: море, далекие горы и раскинувшийся вокруг Дарлан, с его дворцами и лачугами, базарами и фонтанами, роскошью и нищетой. Гроссмейстер любил свой кабинет – ему нравилось наблюдать из его окон за жизнью «Вечного Города», причем делать это он мог совершенно «безнаказанно» – сюда, на многометровую высоту, не долетали крики бесчисленных разносчиков и торговцев, не доносилась их вонь и вонь от протухшей рыбы, подгнивших фруктов и прочих «товаров», предлагаемых ими.
Изначально замок и город были соседями, но с течением времени город рос, пока полностью не окружил фамильное гнездо Великого Дома а’Нтанэт и не сделал его своей частью. Теперь, прямо на берегу глубокого рва расположились многоэтажные доходные дома, а подвесной мост открывался на улицу Горшечников. Раньше, много лет тому назад, район замка считался фешенебельным и здесь селилась «чистая» публика, но времена менялись и как-то медленно и незаметно обитатели района становились все более и более «грязными», пока не достигли своего сегодняшнего уровня – назвать район неблагополучным было бы нельзя, но и фешенебельным он быть перестал – так, серединка на половинку: ремесленники, торговцы мелкой руки, чиновники младших разрядов, перебивающиеся с хлеба на квас и прочий похожий народец.
Тут надо дать небольшое пояснение: наличие в природе бедных чиновников может показаться российскому читателю нонсенсом, но в природе встречаются и такие – не соприкасаясь непосредственно с просителями, они контактируют только с собственным начальством и такими же богом забытыми клерками, выполняя разнообразные мелкие поручения: подготовь справку, перепиши то, принеси это, сбегай туда, ну – и так далее. Естественно, никакой мзды они не получают – трудно представить руководителя, дающего подчиненному взятку за выполнение его служебных обязанностей, хе-хе-хе…
Финансовые возможности Гроссмейстера и его статус позволяли ему переселиться в самый престижный район Дарлана – Лебяжий Пруд, где сгрудились дворцы знати, окруженные прекрасными парками и садами и где располагался дворец Императора, но он этого не делал. Не делал по многим причинам, среди которых основными были три: во-первых – отдаленность от Императорского Дворца и казарм личной гвардии Его Императорского Величества – береженого бог бережет! Нынешний Император, старый Эстар а’Брелог – вполне вменяемый тип, чего никак нельзя было сказать о его наследничке, бесноватом Латоре. Во-вторых – взять замок штурмом, в случае какого-либо форс-мажора, на два порядка сложнее, чем какой-нибудь дворец-новострой, тем более, что Императорским эдиктом строительство укрепленных зданий в пределах городской черты было предусмотрительно запрещено. Ну и в-третьих – от замка до Центральной обители Ордена Пчелы было рукой подать.
Ночью, когда мгла скрывала пыльное великолепие Дарлана, вид из окон кабинета открывался ничуть не хуже, чем днем – звездное небо! Гроссмейстер любил в редкую свободную минуту, когда она выдавалась среди чреды нескончаемых дел, посидеть в одиночестве у открытого окна, любуясь лучшим творением Творца (простите за тавтологию). Но сейчас ш’Эссару и двум его гостям было не до ночных красот и философских размышлений о тщете и мелочности человеческих усилий перед лицом ЕГО! Сейчас, в сердцах троих могущественных людей, уютно устроившихся в личном кабинете Гроссмейстера Ордена Пчелы, поселилась тревога.
Ярчайшую вспышку, хорошо видимую из окна, еще можно было бы объяснить каким-то нетривиальным плетением, использованным Ирай-Ноем – лучшим боевым чародеем, состоящим на службе у И-Линя – Верховного Мага-Настоятеля Храма Морских Богов, но то, что последовало… вернее – не последовало, далее, после вспышки, говорило о том, что при реализации намеченных планов возникли проблемы. Точный размер этих проблем был пока что не ясен, было очевидно только одно: что размер этот – немаленький. На вчерашнем дневном совещании, всю операцию по уничтожению зловредного ш’Эфа и его мутного ординарца было решено осуществить исключительно силами Храма, чтобы в случае какой-либо утечки информации… правда непонятно, как такое могло бы произойти, но в жизни все бывает – так вот, в любом случае, на Гроссмейстера, до начала Конклава, не должна была пасть и тень подозрения – на кону стояло слишком многое. И вот что-то пошло не так, хотя еще за секунду до начала операции, всем ее руководителям казалось, что сил и средств на ее осуществления выделено более чем достаточно.
Учитывая очень нехорошую репутацию ш’Эфа, а также уровень его последних, весьма масштабных злодеяний – уничтожение правой руки Гроссмейстера, настоящего волшебника, или истинного мага, по тетрархской классификации – Эркеля, а затем и командира Внешнего Круга Охраны Храма – Кар-танга, тоже весьма сильного мага стихийника, Верховный Маг-Настоятель Храма Морских Богов И-Линь выделил для гарантированной ликвидации ш’Эфа, уже упоминавшегося Ирай-Ноя – своего лучшего боевого мага, а также две «Звезды Смерти».
«Звезда Смерти» – пятерка бойцов, по квалификации не уступающая лучшим фиолетовым Пчелам, а то и Мастерам войны. В Храме тоже знали кое-что про измененные состояния сознания и как их достигать, так что никакой натяжки в таком сравнении не было. В чем Храм проигрывал Ордену, так это в количестве подготавливаемых высококлассных бойцов – то ли методика была не та, то ли исходный контингент, но факт остается фактом: количество фиолетовых Пчел и Мастеров войны на порядок превосходило количество аналогичных бойцов Храма Морских Богов.
Направленность подготовки тоже немного отличалась, и если в Ордене готовили универсального бойца, самым близким аналогом которого был земной самурай, то в Храме готовили ниндзя, основное предназначение которых были не открытые военные действия, а тайная война: шпионаж, диверсии, теракты, похищения, тихая ликвидация, ну и так далее… При этом нельзя сказать, что Пчелы были плохи в тайных операциях, а храмовники в открытом боестолкновении – нет, и те и другие были достаточно хороши, но специализация подготовки была все-таки разная.
В распоряжении И-Линя было десять «Звезд» и две из них – пятую часть своей воинской элиты! он направил на уничтожение таинственного и грозного врага своего стратегического союзника… вернее, не совсем так – на уничтожения врага ДЕЛА своего стратегического союзника. Настоятель был кровно заинтересован в успехе Гроссмейстера, успех ш’Эссара должен был стать и его успехом. Когда несколько лет тому назад, на каком-то приеме у Императора, они одновременно потянулись к одинокому бокалу с шипучкой, одновременно расхохотались и завязали разговор ни о чем, а потом постепенно втянулись и заинтересовались собеседником, они не представляли какой подарок им сделала судьба, сведя вместе Храм и Орден после длительного периода как холодной, так и горячей войны между ними.
Постепенно их тайные контакты – тайные из-за того, что темная Пчелиная масса могла бы не понять своего Гроссмейстера и даже взбунтоваться, если бы до нее раньше времени дошли слухи об этих шашнях, сделались все более частыми, потом – регулярными, потом они стали доверять друг другу (в известных пределах), а потом уяснили, что являются друг для друга бесценными союзниками в достижении целей, поставленных каждым из них перед собой. Про цель Гроссмейстера мы уже упоминали, а целью И-Линя – Верховного Мага-Настоятеля Храма Морских Богов была паства. В жизни любого социума, исповедующего политеизм в условиях отсутствия строгой иерархии, или говоря другими словами, в условиях отсутствия как заведомо более «главных» богов, так и более «второстепенных», неизбежно наступает момент переоценки ценностей.
Какие-то боги теряют свое былое величие, какие-то наоборот, приобретают – начинаются подвижки, сопровождаемые неизбежными эксцессами. В обстановке общественной и политической нестабильности, в выигрыше останутся адепты тех Храмов, которые сумеют обеспечить спокойствие и безопасность своей пастве. Исходя из вышесказанного, тесный союз с одной из главных военных сил на планете – Орденом Пчелы, представлялся, в данный исторический момент, приоритетным направлением политики любого Храма, но первым это осознал и начал претворять в жизнь И-Линь – Верховный Маг-Настоятель Храма Морских Богов! Пока верховные адепты всех других богов еще только медленно приходили к осмыслению ситуации, позевывали и почесывали бока, отходя ото сна, дремотно почивали на лаврах, обжирались на пирах, сладко потели на своих бесчисленных наложницах (или наложниках – в этом отношении на Маргеланде был полный плюрализм – прям Голландия какая-то…), он работал, интриговал и рисковал, короче – местный вариант «Стрекозы и муравья»!
Чем Орден Пчелы мог быть полезен Храму Морских Богов (как впрочем и любому другому) было очевидно. А вот чем Храм мог прельстить Орден? Что было такого притягательного у храмовников, что подвигло Гроссмейстера на беспрецедентно тесные отношения с посторонней, а в недавнем прошлом – враждебной, организацией? Что было такого у Морских Богов чего бы не было у Богов Воздуха, Богов Земли, Богов Огня и всех прочих – а может и не было ничего, и выбор союзника был обусловлен только личными симпатиями Гроссмейстера? Отнюдь, – в политике друзей не бывает, бывают только интересы – было кое-что такое у Храма за что не жалко было оказать ему столь дорого ценимую на Маргеланде военную и политическую поддержку Ордена Пчелы. Храм Морских Богов владел тайным, официально повсеместно запрещенным, искусством создания истинных кукол.
Вообще-то, делать кукол на Маргеланде умели многие волшебники. Не так это было и сложно, создать из человека биоробота, заточенного на выполнение каких-то конкретных задач. У исходной «заготовки» просто урезались некоторые ключевые функции головного мозга: память, способность к логическому и критическому мышлению и т.д. Затем, в измененном состоянии сознания – похожие техники используются в магии вуду, под гипнозом, «заготовке» внушалась целевая функция, редко несколько, и – вперед. Другое дело, что никто из знавших человека, который был использован в качестве «исходного сырья», не спутал бы куклу с ним. Притворяться человеком кукла могла только издалека, да и то очень недолго.
Кукла же, изготовленная в Храме, ничем не отличалась от человека из которого была создана, она полностью сохраняла структуру личности, за одним малым исключением – она была безусловно предана кукольнику. Это была мечта всех властителей, во всех мирах, с начала времен и до наших дней – абсолютно преданный сторож, телохранитель, стражник, лейб-гвардеец – неважно, как их называть – это был извечный вопрос: Quis custodiet ipsos custodes? – «А кто устережет сторожей!?», и Гроссмейстер справедливо полагал, что такие, безусловно преданные солдаты, стоят стратегического партнерства с Храмом Морских Богов.
Подобными успехами не могли похвастаться даже тетрархские маги, чье Искусство было подкреплено могучим научным потенциалом. Нет, они конечно умели создавать, как роботов, так и биороботов, чье поведение было неотличимо от человеческого, но они не могли создать биоробота, который мог бы имитировать поведение какого-то конкретного человека, с учетом всех его привычек и нюансов поведения, так, чтобы люди, близко знающие этого человека, не смогли бы отличить робота от него, а вот «темные» маргеландские колдуны из Храма Морских Богов, – могли!
Вообще, не стоит забывать, что с преданностью подчиненных у ш’Эссара, да и у всех остальных иерархов Ордена Пчелы были проблемы. Заслужить преданность обычного, так сказать – «простого» человека и то очень непросто – надо чем-то его зацепить: быть лучше, честнее, добрее, смелее, ну-у… и так далее. А добиться преданности от Пчелы, а в особенности высшей: фиолетовой, или Мастера войны, вообще нереально – Пчела по своей природе асоциальна, эгоистична, склонна к антиобщественному поведению и отрицанию авторитетов. Высшие Пчелы по психотипу напоминают футбольных звезд, а звезд с хорошим характером не существует. Дополнительную ценность, кроме безусловной преданности, истинной кукле, сделанной из фиолетовой пчелы или Мастера войны, придавало то обстоятельство, что товарищи, знавшие ее много лет, и вообразить не могли, что рядом с ними не их давний приятель, а биоробот, безусловно преданный Гроссмейстеру. А так как они не догадывались о насилии, осуществлявшемся над ними, то и противодействовать ему не могли и число высших Пчел, безусловно преданных ш’Эссару, росло день ото дня и ограничивалось только пропускными возможностями лабораторий Храма Морских Богов.