— Что-то не так? — обеспокоенно спросил он.
— Мне было тринадцать, когда умерла мама, — объяснила Иззи. — Ее убил рак. Это произошло так быстро… и совершенно неожиданно. Мы не могли справиться с потрясением, когда угнали, а через полтора месяца ее уже не стало. — По телу Иззи прошел озноб. Потребовались годы, чтобы она смогла заставить себя произнести слово «рак». Казалось, само название болезни несет в себе угрозу, боль и отчаяние. — Папа и бабушка пытались оградить меня от этого ужаса, но не смогли.
— Мне очень жаль. Представляю, как вам было тяжело.
Иззи кивнула. Даже сейчас ей страшно было вспоминать то время. Она переживала горе одна, замкнувшись в себе, не позволяя чувствам вырваться наружу. Только так ей удавалось справиться с болью. Она запретила себе плакать и говорить о миме с кем бы то ни было, даже с любимой бабушкой, которая была совершенно раздавлена бедой, но старалась не показывать этого ради внучки.
Папа, дядя Эдвард и Аннелизе всегда были рядом, готовые поговорить с Иззи, утешить ее, поплакать или посмеяться вместе. Только кузина Бет, странная, диковатая, болезненно впечатлительная и обидчивая девочка, оставалась самой собой. Именно Бет и спасла Иззи в тот первый год. Однажды она накричала на Иззи и довела ее до слез: не стала ходить вокруг нее на цыпочках и говорить шепотом. Это привело Иззи в чувство.
— Ваш отец жив? — сочувственно спросил Джо.
Иззи улыбнулась в ответ:
— Да, папа у меня замечательный. Правда, немного рассеянный, без конца забывает купить сахар и сливки и обращается за помощью к моей тете Аннелизе или к бабушке. Они сообща потихоньку заботятся о нем, но стараются, чтобы он не догадался. Папа пришел бы в ужас, если бы заподозрил, что опекают. Тетя и бабушка рассказывают мне, как у него дела.
— Кофе? Десерт? Может быть, еще вина? — услужливо предложил официант. Он проворно убрал тарелки, принес заказанный кофе и исчез, тогда Джо снова наклонился к Иззи.
— Расскажите мне еще о себе, — тихо попросил он.
Но Иззи и так ругала себя за то, что слишком разоткровенничалась. Она редко говорила о матери, тем более с малознакомым человеком.
— Ну нет, с меня довольно, — запротестовала она, стараясь придать голосу веселость. — Ваша жизнь куда интереснее, мистер магнат. Скажите, вы действительно собираетесь купить модельное агентство?
— Нет. — Джо покачал головой, глядя Иззи в глаза.
— Я так и думала, просто…
— Просто хотели внести ясность?
— Монастырское образование, что поделаешь, — вздохнула Иззи.
— Интересно, что сказала бы обо мне сестра Мария, или как там ее звали? — Иззи почувствовала, как нога Джо тихонько толкнула ее ногу под столом.
— Думаю, именно от таких, как вы, и предостерегали нас монахини, когда советовали носить с собой на свидания телефонный справочник, — ехидно заметила Иззи и добавила в ответ на недоуменный взгляд Джо: — Если кавалер предложит вам сесть к нему на колени, прежде подложите под себя телефонный справочник, а уж потом садитесь. Это обеспечит вам защитный барьер из бумаги в дюйм толщиной.
— Уж скорее в пять дюймов, если вы живете на Манхэттене.
— Не хвастайтесь, — усмехнулась Иззи.
— Но теперь, когда вы убедились, что я совершенно безобиден, вы согласитесь встретиться со мной еще, мисс Силвер?
— Возможно.
— Послушайте, у меня в офисе есть собрание картин…
— Но вы не стали сражаться за картину того паши на благотворительном аукционе, — перебила его Иззи.
— Я, может, и поторговался бы, не будь я так растерян, — недовольно проворчал Джо. — Я собираюсь заглянуть в студию одного художника завтра после обеда, взглянуть на картины. Не хотите присоединиться ко мне?
Иззи колебалась недолго. Взглянуть на картины — что в этом плохого?
— С удовольствием. В котором часу?
— Скажем, в одиннадцать. Вас устроит?
— Вы только что говорили, после обеда? — Иззи недоуменно нахмурилась.
— Художник живет в Теннесси, в районе Грейт-Смоки-Маунтинс. Нам придется туда лететь.