— Я поступаю так ради Изабеллы, хотя и не был ее пастырем. А теперь молюсь, чтобы вера вернулась к вам.
Я поморщился.
— Боюсь, что разочарую вас, святой отец.
Священник поцокал языком и налил себе еще стаканчик ликера.
— Посмотрим.
Я снова покосился на телефон.
— Последняя просьба: мне надо сделать два звонка. Могу за счет тех, с кем буду разговаривать.
Он подвинул мне аппарат.
— Прошу вас. Уверяю — этот номер не прослушивается. Телефонист — один из моих прихожан.
Пока отец Карлотто водил Рэйчел на экскурсию по усыпальнице, я связался с оператором и наконец дозвонился Рубену Кацу, главному финансисту «Геоконсалтанси».
— Рубен, это Оливер. Только что узнал новость. Я очень расстроен.
Так оно и было. Я хотя и недолюбливал Йоханнеса Дю Вура, но смерти он не заслуживал.
— Да, да, у нас полный хаос. Клиенты трезвонят со всех сторон. — Кац был деятельным малым, беззаветно преданным Дю Вуру. — Боюсь, все намного хуже, чем сообщает пресса.
Я похолодел.
— Рассказывай.
— Я наконец добрался до отчетов дочерней компании, к которым Йоханнес меня месяцами не подпускал. Обнаружилось, что были сделаны большие займы, и все под гарантии материнской компании за подписью Дю Вура. Фирма задолжала примерно двадцать миллионов, и срок платежей подходит в следующие несколько месяцев. Мы серьезно подумываем подать заявление о несостоятельности. Глава одиннадцатая.[36]
— Что насчет проекта в Абу-Рудейсе?
— Можешь продолжать работу, но не строй долгосрочных планов. И начинай думать о будущем. Хотя ты лучший в отрасли, так что беспокоиться не о чем.
— А клиенты, «неосязаемый капитал» компании?
— Клиенты заботятся о работниках на местах. Ты это знаешь. Хочешь быть независимым, только заикнись. Здесь много таких, кто только и смотрит, на какой бы спасательный плот свалить. А пока мне предстоит придумать, что сообщить завтра утром держателям акций, и скажу тебе: это очень непросто. Сожалею, Оливер, но я должен был заметить, что назревало. В последние два месяца Йоханнес вел себя очень странно. Его последние деловые решения были… просто самоубийственными. — Я услышал в трубке звонок другого телефона. — Мне пора. Звонят из «Уолл-стрит джорнал»…
Раздался щелчок, и связь прервалась. Я сидел ошеломленный. А я-то думал, что усиливавшаяся паранойя Йоханнеса была вызвана его стилем жизни и ухудшающимся здоровьем. Но я понятия не имел о долгах и трудностях компании. Я поспешно набрал номер спутникового телефона Мустафы на месторождении. И когда уже совершенно отчаялся его услышать, он ответил.
— Мустафа?
Он не отвечал. Я догадался, что мой помощник проверял, нет ли посторонних в помещении.
— Оливер, — прошептал он. — Ты в порядке, мой друг? Глава корпорации сказал, что ты пропал. Мистер Фартайм очень беспокоится.
— Я жив, и это уже хорошо. И похоже, владею тем, чего добиваются очень многие.
— Нет такой вещи, которая стоила бы того, чтобы из-за нее убили.
— Неужели по моему голосу можно сказать, что я труп?
Мустафа рассмеялся.
— Хорошо, что у тебя сохранилось чувство черного юмора, но ты мне нужен здесь. Данные разведки нового месторождения очень обнадеживающие. Когда ты появишься и подтвердишь, что все идет как надо?
— Дай мне что-нибудь около недели. А пока сможешь навестить меня через пару дней?
[36] Глава 11 Кодекса США о банкротстве — регулирует вопросы реорганизации неплатежеспособных компаний под руководством старого менеджмента в попытке избежать полной ликвидации.