Сфинкс: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Я лежал без сна и глядел в потолок, а Рэйчел, свернувшись на кровати, негромко похрапывала. Я завидовал той легкости, с которой ей удалось заснуть. Видимо, она очень устала. А мне не давали покоя мысли: надо было придумать, что делать дальше, после того как астрариум вернулся ко мне. Уничтожить я его не сумел, но нельзя было допустить, чтобы астрариум попал в руки моих врагов. Как мне теперь не хватало мудрости и руководства Изабеллы. Не в силах успокоиться, я встал.

В мои мысли ворвался крик птицы — горестный голос ястреба-перепелятника. Стараясь не разбудить Рэйчел, я натянул джинсы и вышел в ночь.

Вокруг фонарей вились тучи бабочек и мошек. С востока над горизонтом подкрадывался рассвет. Где-то надо мной в вышине снова закричал ястреб. Я обвел глазами небо, но ничего не увидел. Сел на деревянную ступеньку домика и стал смотреть на звезды, такие яркие, что я невольно вообразил за занавесом ночи сияющий космос.

— Изабелла… — Мой голос прозвучал беззащитно и по-человечески жалко. Но как еще говорить с призраком? Я кашлянул. — Помоги мне остановить астрариум. — Мне стало неловко оттого, что моя речь сильно напоминала молитву.

В этот момент у меня возникло ощущение, что за мной наблюдают, — явственное покалывание в затылке. Стараясь не делать резких движений, я поднял голову и посмотрел на лужицу света от ближайшего фонаря. У самой ее кромки на меня из темноты смотрели два желтых глаза. Я замер. Должно быть, гиена или шакал. Тело зверя скрывала ночь. Наши взгляды встретились всего на секунду, но страх растягивает время.

Зверь пошевелился, присел во мраке, будто готовился напасть на меня. В ужасе я набрал пригоршню камней и швырнул в него. Существо повернулось и прыгнуло в тающую ночь. Мелькнул рыжевато-коричневый мех и тонкие ноги, и я заметил, как по песку волочился хвост с раздвоенным концом.

На следующее утро Рэйчел скрепя сердце собралась уезжать.

— Не хочется оставлять тебя одного с этой штукой. — Она беспомощно ткнула рукой в сторону астрариума. — Но надо ехать.

Мустафа устроил ей транспорт, посадив в машину с инженером, едущим в Порт-Тауфик. Там Рэйчел должна была пересесть в кортеж отправлявшегося с исторической миссией президента Садата… Она коротко меня обняла, а я боролся с желанием удержать ее, попросить остаться и помочь мне. В этот момент и в этом месте мне казалось, что Рэйчел — моя последняя надежда, единственная связь, с тем, что не таило смертельной опасности. Глядя, как она садится в автомобиль и уезжает, я почувствовал себя брошенным.

Потом я поехал в то место, где закопал астрариум. Когда я добрался, до дюны, солнце стояло уже высоко и, излучая волны давящей на глаза; жары, высушивало горло и ноздри. Поднимаясь на гребень, я боялся увидеть нечто совершенно необычное и, старясь прогнать страх, разглядывал осадочную породу, по которой шел, утешая себя мыслью, что у меня под ногами скрывается черное золото. Уловка не удалась, и к тому времени, когда я оказался у зияющей ямы, где был похоронен астрариум, мое тело содрогалось в такт биению сердца. По тому, как был раскидан бут, можно было судить, что артефакт выкапывали (человек или нечто другое?) с бешеной энергией. Я наклонился. Песок у могилы лихорадочным узором испещрили птичьи следы — явно отметины лап ястреба-перепелятника. Я посмотрел на небо — над головой простиралась одна пустая голубизна.

Когда я вернулся в лагерь, домик был пуст, и, согласно показаниям астрариума, жить мне осталось два дня.

Ближе к вечеру я снова облачился в рясу коптского монаха и тайно выехал с Мустафой в Александрию, где он нашел надежное место для встречи. Я сознавал, что шел навстречу опасности, и не исключал возможности, что там меня поджидает Мосри. Но, учитывая исключительную политическую напряженность и вероятность того, что через двадцать четыре часа мне предстоит умереть, следовало спровоцировать столкновение, что было невозможно, продолжай я скрываться в пустыне.

Поездка заняла двенадцать часов, и к рассвету мы прибыли на место. Встреча с господином Именандом была назначена на утро. Судя по кукареканию петухов и ослиным крикам, мы приближались к надежному дому, расположенному рядом с рынком, где торговали домашним скотом.

Квартира была отделана в духе неоклассицизма и явно знавала лучшие времена. Показное великолепие мебели в псевдостиле Людовика XVI — такое жилье мог бы снять правительственный чиновник для своей любовницы. Мустафа заверил меня, что квартира в нашем распоряжении целый день, а потом он отвезет меня в Вади-эль-Натрун. Я не успел ему сказать, что, может, мне и не понадобится возвращаться в монастырь.

В девять утра мы вчетвером собрались за обеденным столом со стеклянной крышкой под черной с серебром стеклянной люстрой. Господин Валиф, официально представлявший Египетское правительственное нефтяное агентство, сел напротив нас с Мустафой и принялся рассматривать таблицы и разведочные карты, которые предоставил ему мой помощник. Лет под шестьдесят, чиновник отличался смертельно бледной кожей, и все его лицо в невероятном количестве покрывали веснушки. Он ни словом не обмолвился, что наша встреча проходит нелегально, но это меня нисколько не удивило. Валиф славился двумя вещами: умением молчать и собственными тайными махинациями. Его согласие было необходимо, если мы хотели заключить договор на аренду.

За другим концом стола восседал мистер Эминайтс, представитель Именанда, — низкорослый иорданец, одетый в бледно-голубую джеллабу, из-под которой виднелась рубашка с дорогим галстуком. Широкое лицо обрамляли большие очки в черной оправе. Сначала он держался дружески, но посуровел, когда я потребовал объяснений, почему господин Именанд не пришел сам. Моя настойчивость поразила обходительных компаньонов, но после того, как Мустафа что-то шепнул на ухо иорданцу, тот заверил меня, что господин Именанд явится на встречу в свое время, а пока мы должны начинать без него. Его предложение не прибавило мне настроения. Валиф прокашлялся.

— Итак, мистер Уарнок, я извещен, что вы с Мустафой Шакиром и господином Именандом в качестве партнеров хотите взять землю в аренду сроком на три года для проведения первоначальных изыскательских работ, а затем еще на двадцать пять лет эксплуатационного периода на наших обычных условиях. Что означает ежегодную плату согласно реестру четыре, премии за производительность согласно реестру пять, отчисления правительству согласно реестру шесть и долю от производства согласно реестру семь. Полагаю, предварительная рабочая программа вами уже согласована.

Эминайтс посмотрел на лежавший перед ним проект договора. По выражению его лица я не мог судить о его мыслях, и в отсутствие нашего загадочного благодетеля все предприятие показалось мне рискованным.

— Разумеется, сейчас мы не можем предсказать объем будущего производства, — начал я. — Но уверены, что залежи нефти имеются, и мы извлечем из месторождения максимум возможного.

— Какая нефтяная компания будет нашим партнером? — спросил Валиф.

Мы с Мустафой переглянулись. Эминайтс поправил узел галстука и заговорил по-английски учтиво, но с сильным акцентом:

— Никаких партнеров не будет. Это одно из условий участия в проекте господина Именанда, и оно, как вы понимаете, является определяющим. Еще он настаивает, чтобы изыскательские работы начались в течение месяца.

— Так быстро? — переспросил я, а сам подумал, доживу ли я до этого времени?

— Господин Именанд — человек немолодой и хочет увидеть плоды своих инвестиций.

— Очень необычно, — заметил Валиф. — Но египетское правительство уважает высокое положение господина Именанда и ценит, что он готов вложить в проект большие средства. Мы также доверяем нашему другу мистеру Уарноку. Поэтому согласимся на этом и двинемся дальше.

Валиф, известный своим умением вести переговоры и изматывающий коллег мелочами, улыбнулся. Его обычная надменность куда-то исчезла и сменилась, как мне показалось, почтительностью. Я, стараясь скрыть изумление, откинулся на спинку стула. Кто же этот господин Именанд? Немногочисленные сведения я получил у Мустафы — Именанд щедро вкладывал деньги по всему Средиземноморью от Испании до Турции, а также в Северной Африке, а сам большую часть жизни провел в Греции. Инвестиции делал умело и, интересная деталь, не имел наследников. Не много, чтобы о нем судить. Но я понимал, что без «Геоконсалтанси» нам никогда не набрать средств даже на первичную разведку, а уж тем более на условиях Именанда. Поэтому волей-неволей приходилось ему доверять.

Внезапно я почувствовал, что атмосфера в комнате изменилась. Эминайтс поднялся и почтительно склонил голову. Другие последовали его примеру. Я обернулся и увидел в дверном проеме силуэт худой фигуры.

— Оливер Уарнок! Счастлив познакомиться с таким легендарным человеком!

Голос Именанда звучал гулко — казалось, низкие ноты отдавались прямо в ступнях. Он вышел на свет, и я сумел его как следует разглядеть. Худощавый, ростом пять футов восемь дюймов, смуглый, почти ливийского типа наружности — с тонкими чертами лица, высокими скулами и носом с горбинкой. Возраст было трудно определить — я решил, что ему где-то между пятьюдесятью и семьюдесятью, кожа его лица, как водится у богатых, выглядела хорошо сохранившейся и холеной. Он держался прямо и властно и излучал харизму, с которой мне пришлось столкнуться всего раз, когда на какой-то встрече я познакомился с принцем Файсалом. Одет он был безукоризненно — в черный костюм, как я решил, с Савил-Роу, с дорогими галстуком и платком. Золотая заколка для галстука была сделана в виде страусиного пера — экстравагантная деталь, свидетельствующая о том, что человек способен на необычные поступки. Эминайтс подвинул ему стул.

— Мистер Уарнок, имею честь представить вам господина Именанда.