— Наверное, ты права, — сказал я ей, уплетая завтрак. — Сегодня мне снился совсем другой сон…
— И он был таким же страшным, как и остальные?
— В какой-то степени даже более страшным, — сказал я. — Но на этот раз передо мной не ставились вопросы. Напротив, мне было предложено некое решение.
— И ты чувствуешь, что в тебе есть силы для сражения…
— Можно сказать и так. Я думаю, что в интересах нашей расы мы должны заключить с элдренами мир. Или, по крайней мере, объявить длительное перемирие…
— Ты понял наконец, что мы не представляем для вас опасности.
— Как раз наоборот, именно та опасность, что заключена в вашем существовании для моей расы, и делает само ваше существование столь необходимым. — Я улыбнулся, припоминая какой-то давно известный афоризм. — Если бы вас не было, вас следовало бы изобрести.
Светлая улыбка озарила ее лицо.
— Мне кажется, я тебя понимаю.
— И я намерен изложить свои мысли королеве Иолинде, — сказал я. — Я надеюсь, что мне удастся убедить ее, что это в наших же интересах — положить конец войне с элдренами.
— А каковы твои условия?
— Не вижу необходимости обсуждать эти условия с тобой, — сказал я ей. — Мы просто перестанем вести военные действия и уберемся восвояси.
— Неужели это будет так просто? — засмеялась она.
Я с подозрением посмотрел на нее, несколько засомневавшись было, но потом решительно тряхнул головой:
— Может быть, и нет. Но я должен попробовать.
— Ты вдруг стал очень разумным, Эрекозе. Я очень этому рада. Значит, ночь, проведенная здесь, пошла тебе на пользу…
— А может быть, на пользу и всем элдренам…
— Может быть, — снова улыбнулась она.
— Я постараюсь как можно скорее вернуться в Некранал и переговорить с королевой Иолиндой.
— И если она согласится с твоим планом, ты на ней женишься?
Я почувствовал, как у меня подгибаются колени. С трудом я выговорил:
— Я должен это сделать. Все может пойти прахом, если я этого не сделаю. Ты меня понимаешь?
— Я полностью понимаю тебя, — сказала она и улыбнулась сквозь слезы.
Через несколько минут в комнату вошел Арджав, и я рассказал ему о том, что собираюсь делать. Он воспринял мое решение с куда большим скептицизмом, чем Эрмизад.
— Ты не веришь, что я действительно намерен сделать это? — спросил я его.
Он пожал плечами:
— Я полностью доверяю тебе, Эрекозе. Но не думаю, что элдрены смогут выжить.
— Но почему? Может быть, ты боишься какой-нибудь болезни? Чего-то такого, что свойственно только вашим организмам?..
— Нет, нет, — он коротко засмеялся. — Просто я думаю, что ты предложишь заключить перемирие, а люди не позволят тебе его заключить. Твой народ будет удовлетворен лишь тогда, когда все элдрены до единого исчезнут с лица Земли. Ты сказал, что судьба людей — воевать вечно. А не может ли быть, что втайне они ненавидят элдренов именно потому, что те самим своим присутствием мешают им вести себя так, как они бы того хотели, — я имею в виду их войны друг с другом. Может быть, это всего лишь передышка, пауза в этих войнах, за время которой они хотели бы нас уничтожить? И если они не уничтожат нас теперь, то все равно сделают это очень скоро, вне зависимости от того, будешь ты во главе их войска или нет.
— И все-таки я должен попробовать… — сказал я.