— Боюсь какого-то элдрена? Клянусь Богом, я тебе покажу… — и могучая ручища Каторна схватилась за рукоять меча.
Я тут же поднял руку и молча показал ему на меч, висевший в ножнах на стене.
— Именно поэтому вы и не решаетесь заподозрить меня, верно? Этот меч в вашу теорию не вписывается. Если бы я не был Эрекозе, то как же этот меч подчиняется мне?
Он так и не вытащил своего меча, однако упорно продолжал сжимать рукоять.
— Ведь это правда — разве не так? — что ни человек, ни элдрен, ни одно живое существо не может коснуться меча Эрекозе и остаться при этом в живых? — тихо спросил я.
— Да, так говорится в наших легендах, — согласился он.
— В легендах?
— Я никогда не видел, чтобы какой-нибудь элдрен хотя бы попытался дотронуться до меча Канаяны…
— Но вы обязаны допустить, что это утверждение справедливо. Иначе…
— Иначе у Человечества надежды почти не остается, — эти слова из него словно клещами вытащили.
— Что ж, прекрасно, лорд Каторн. В таком случае, вы признаете, что я Эрекозе и призван королем Ригеносом вести людей к победе.
— У меня нет иного выбора, кроме как признать это.
— Хорошо. Я, в свою очередь, тоже вынужден кое-что признать, лорд Каторн.
— Вы? Что же?
— Я должен признать — и быть в этом уверенным! — что вы мой союзник в этой кампании. Что у меня за спиной не будут плести заговоры, что от меня не будут утаивать информацию, что вы не станете заключать ни с кем сделку, чтобы повредить мне. Видите ли, лорд Каторн, именно благодаря вашим подозрениям могут рухнуть все наши планы. Завистник, ненавидящий своего вождя, способен причинить куда больше вреда, чем любой открытый враг…
Он кивнул и распрямил плечи. Потом медленно убрал руку с рукояти меча.
— Я много думал об этом, господин мой. Я не такой уж дурак.
— Знаю, что вы не дурак, лорд Каторн. Если бы вы действительно были дураком, я бы и времени не стал тратить на подобные разговоры.
Он сосредоточенно ковырялся языком в зубах, обдумывая мои последние слова. В конце концов он сказал:
— А вы тоже не дурак, лорд Эрекозе.
— Благодарю вас. Вот уж не предполагал, что вы обо мне столь высокого мнения…
— Хм, — он снял шлем и провел рукой по своим густым волосам. Он все еще что-то обдумывал.
Я подождал, надеясь, что он скажет еще что-то, но он лишь решительно вновь напялил шлем и, сунув в рот большой палец, стал энергично ковыряться в зубах ногтем. Потом извлек палец и сосредоточенно на него уставился. Потом перевел взгляд на карту и прошептал:
— Ну что ж, в конце концов мы друг друга поняли. Так что теперь будет куда легче вести эту вонючую войну.
— Безусловно, значительно легче, — кивнул я.
Он фыркнул.
— А насколько хорош наш собственный флот? — спросил я.
— Все еще очень неплох. Не так велик, как раньше, но корабли-то мы еще построим, это дело сейчас идет вовсю. Верфи работают день и ночь. И по всей стране отливаются мощные пушки для новых военных кораблей.
— А где мы наберем команды?
— Сейчас мы призываем в наши войска всех, порой даже женщин… даже детей. Вам ведь уже сказали, лорд Эрекозе, — и это чистая правда! — что все люди выступили против проклятых элдренов в едином строю.