Дин улыбнулся:
– Кроме шуток?
Мальчик важно кивнул:
– Хантер РайлиФилдс.
Гравий и куски асфальта, словно град, сыпались на фургон. Под особенно большим обломком пошло трещинами лобовое стекло. Еще несколько звонко ударили в крышу. Дин пытался не думать, что будет, если на стекло свалится булыжник или другая машина. Или если поврежден топливный бак и где-нибудь заискрит. Нет уж, Дин вообще о подобном не думал.
– Отлично, Хантер, – пришла очередь Дина серьезно кивнуть. – За дело.
Он потянулся между сиденьями и нажал кнопку на автокресле. Мальчик привычным жестом сам снял через голову ремни. Дин ободряюще улыбнулся:
– Отлично справляешься, Хантер. А теперь давай выбираться.
Мальчик принялся карабкаться вон из сиденья.
– Потише, – предупредил Дин. – Осторожненько. Давай сюда руку.
Он потянулся к детской ладошке, а потом поудобнее перехватил мальчика за предплечье.
– Раз, два… три!
Одним быстрым рывком Дин вытащил ребенка на передний… точнее, теперь верхний ряд сидений. Он задом вылез наружу и, придерживая спиной дверь, стал на перемешанный с грязью гравий на склоне провала. Передом фургон уперся в кромку дыры под углом градусов в шестьдесят. Обхватив Хантера одной рукой, Дин отошел от фургона, позволив дверце захлопнуться. Задняя часть «Шевроле» покоилась на практически полностью раздавленной бежевой «Камри». На глазах у Дина шины фургона постепенно утопали в грязи и крошеве.
– Дин! – позвал сверху брат.
Сэм стоял над кромкой и заглядывал в провал. До него было метров восемь.
– Мы в порядке! – отозвался Дин.
– Хантер!
– Мамочка! – Хантер радостно завопил, услышав голос матери.
Столб,прямо над ними, здорово наклонился: было ясно, что пешеходная дорожка долго не протянет. Однако сейчас перед Дином стояла более насущная проблема. Желтый, как банан, «Мини Купер», благодаря своему размеру припаркованный ближе к магазину, чем уже провалившиеся машины, в свою очередь постепенно клонился назад под опасным углом. Из-под его задних колес сыпались крошки асфальта. С резким скрипом металла по дорожному покрытию «Мини Купер» накренился еще больше и сорвался вниз.
– Дерьмо… – прошептал Дин.
ГЛАВА 10
Эрих Фогел, вздрагивая во сне, перекатывался с одного бока на другой, запутываясь в пропитавшихся потом простынях. Он что-то тихонько и неразборчиво бормотал, в интонациях проскальзывали то озабоченность, то смятение, то ужас. Беспокойный сон завершился воплями: «Нет! Нет! Неееет!» На последнем слове он распахнул глаза и, тяжело дыша, сел, перекинув ноги через край кровати. Прижав здоровую руку к груди, он ощущал, как под ребрами колотится сердце, и представлял, что в любой момент его может хватить сердечный приступ. И тогда его – овдовевшего одинокого пенсионера – не хватятся очень-очень долго. Фогел оперся о колени и, свесив голову, ждал, пока уймется сердцебиение.
Из-за скрюченной позы он не увидел и не почувствовал, как сгусток тьмы рассеялся над его кроватью, истончился в темную тень и, проплыв вдоль стены, просочился в узкую щель над подоконником. Мысли его обратились внутрь, к кошмару – тому же самому, что преследовал его последние двадцать лет. Только еще хуже. Взрыв, вызвавший частичное обрушение шахты в Кройден-Крик, был такой же, но во сне пострадала не только правая рука. Он стоял в новой секции, рядом с опорой, и взрыв снес ее начисто.
Угольная пыль и метан – скверное сочетание.
Он покачал головой.
То он стоял там, а в следующий момент со сломанными ребрами оказался погребен под горой камней и песка. Во сне он не мог сбежать, не мог дышать и чувствовал, как его жизнь утекает в темноту.
Фогел поднялся на слабых ногах и поплелся в ванную, где дрожащей левой рукой поплескал в лицо воды. Пальцы правой были искалечены. Мышцы на ней тоже не особенно работали и со временем атрофировались. Наконец, холодная вода прогнала сонную одурь. Он выпрямился и сделал несколько глубоких вздохов.
Настоящие взрыв и обвал в шахте Кройден-Крик были нехорошими, но в кошмаре события развивались намного печальнее. Тем не менее, «нехорошего» и так хватало. После несчастного случая он ногой не ступил ни в ту шахту, ни вообще ни в какую, однако это не помешало страшным снам одолевать его годами.
На улице выл ветер, стекла тряслись в рамах. Вспышка молнии расчертила комнату на черное и белое, карниз тряхнуло от громового раската. Фогел решил, что этой беспокойной ночью, с особенно яркими картинами обвала, застывшими в воображении, он поспал достаточно. Не спать, почитать книгу или посмотреть телевизор – вот единственная гарантия того, что кошмар не продолжится в очередном сне, что он не окажется погребенным заживо в глубокой темной яме.
Если уж на то пошло, хотя бы сердце будет ему благодарно.