Старый газетчик пишет...: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Публицистика Эрнеста Хемингуэя

Волею судьбы, а, может, правильнее сказать, в силу своего писательского и гражданского темперамента, своей активной жизненной позиции, Хемингуэй оказался подлинным ровесником XX века. И не только потому, что он родился в 1899 году — на рубеже века, а главным образом потому, что жизнь его сложилась так, вернее, он сам сложил ее так, что оказался причастен ко многим крупнейшим историческим событиям: достаточно вспомнить, что он был участником первой мировой войны, непосредственным свидетелем греко-турецкой войны 1919–1922 гг., участником национально-революционной войны в Испании и второй мировой войны. Хемингуэй был не просто ровесником века, он был истинным сыном этого стремительного и бурного века, насыщенного войнами и революциями, невиданными доселе социальными катаклизмами. Его биография и творчество — а публицистика Хемингуэя составляет существенную часть его творчества — неотделимы от истории XX века.

Как всякий большой и честный художник Хемингуэй в своей публицистике, как и во всем своем творчестве, чутко прислушивался к пульсу времени, остро воспринимая проблемы века, и стремился найти свои ответы на многие мучительные вопросы современности. Боль за страдания и муки обездоленных людей, будь то крестьяне-беженцы из Фракии, ветераны первой мировой войны, преступно брошенные на погибель во время урагана во Флориде, итальянские солдаты, отдававшие свои жизни в Абиссинии ради империалистических притязаний Муссолини, испанские женщины, старики и дети, ставшие жертвами варварских бомбардировок фашистской авиации, набатом звучит со многих страниц этой книги, взывает к совести человечества.

Словари производят понятие публицистики от латинского слова publicus и определяют его как род произведений, посвященных актуальным проблемам и явлениям жизни общества. Если в своих художественных произведениях писатель, как правило, отражает действительность опосредствованно — через созданных его воображением героев, сквозь призму вымышленных сюжетных ситуаций, — то в публицистике он непосредственно имеет дело с самой жизнью, откликается на самые острые проблемы современного ему мира, вмешивается в события, даже в какой-то мере влияет на жизнь общества, ибо, если это писатель достаточно талантливый и известный, сумевший завоевать сердца и мысли читателей, то его слово неминуемо оказывает влияние на людей, заставляет их задумываться, сопереживать, действовать. Не случайно публицистику обычно приравнивают к боевому оружию. При этом, конечно, главное — цель, которой служит это оружие. Если писатель своей публицистикой сражается за правое дело — за мир, против империалистических войн, за свободу и демократию, против фашизма, за право человека на счастье, — его статьи, очерки, письма надолго сохраняют свою значимость и актуальность. А если к тому же писатель, подобно Хемингуэю, оказывается участником или свидетелем событий, которые потрясли, как тектонические сдвиги, жизнь общества, его публицистика, собранная воедино, предстает перед нами как пусть порой пестрая, пусть даже неполная, всегда в чем-то субъективная, но все же картина века. И в этом ее непреходящая ценность, ее значение для современников и для новых поколений.

Одна из главных тем публицистики Хемингуэя — гневный, всей его жизнью, личным опытом выстраданный протест против империалистической войны как самой страшной опасности, угрожающей человечеству. Вновь и вновь возвращается Хемингуэй к первой мировой войне, которую называет «величайшей, безжалостнейшей и бездарнейшей бойней в истории». В 30-е годы он настойчиво предупреждает об угрозе новой мировой войны, которую намерены развязать в Европе фашистские государства — Германия и Италия. Его многочисленные репортажи и очерки из республиканской Испании читаются как обвинительный приговор фашизму. В конце 40-х годов в разгар «холодной войны» Хемингуэй смело и бескомпромиссно выступает против поджигателей новой войны, разоблачает и клеймит их, напоминает об угрозе возрождения фашизма, на этот раз в Соединенных Штатах. С полным правом он однажды сказал о себе: «Я сражался с фашизмом всюду, где можно было реально воевать с ним».

Тревога за судьбу мира в публицистике Хемингуэя неразрывно связана с непрестанно возникающей острой темой ответственности писателя перед человечеством, перед собственной совестью и своим талантом. Этой актуальной и сегодня проблеме посвящены многие страницы предлагаемого читателю сборника. Подробнее об этом будет сказано в дальнейшем.

Своеобразной и весьма привлекательной чертой публицистики Хемингуэя — не всегда, конечно, но как правило — является присутствие в ней яркой личности автора. Он разговаривает с читателем напрямую, без посредничества персонажей своих произведений. А интерес к личности большого писателя живет всегда. Как писал в свое время великолепный мастер биографического жанра Андре Моруа: «Мы знаем, что творчество писателя нельзя объяснять только его жизнью; мы знаем, что самые знаменательные события в жизни творца — это его произведения. Но жизненный путь великого человека и сам по себе представляет огромный интерес». Применительно к Хемингуэю эта мысль Моруа особенно справедлива. Известный американский поэт и критик Арчибалд Мак-Лиш, близко знавший Хемингуэя и друживший с ним, с полным основанием утверждал: «Писателей обычно судят по их творчеству, но жизнь Хемингуэя с такой угрожающей силой врывается в его творчество, что многие критики никак не могут сойтись в своих мнениях».

Публицистика Хемингуэя откровенно автобиографична, в любом очерке, в любой корреспонденции автор обращается к читателю от первого лица, мысли о важнейших событиях современности сплошь и рядом перемежаются фактами его личной жизни. В результате складывается живой облик Хемингуэя — человека со своими раздумьями, симпатиями и антипатиями, заблуждениями и прозрениями, возникает картина его жизни.

Публицистика Хемингуэя характерна и интересна еще и тем, что в ней автор то и дело обращается к проблемам литературным, выстраивает свою литературную генеалогию, называя мастеров слова разных, стран, у которых он учился, формулирует свои творческие принципы.

Сборник неслучайно назван по одной из корреспонденции Хемингуэя для журнала «Эсквайр» — «Старый газетчик пишет». Писатель не раз называл себя старым газетчиком. Действительно, на протяжении всей своей жизни, с известными, конечно, перерывами, Хемингуэй активно выступал как журналист и публицист.

Как и многие известные американские писатели того времени, Хемингуэй начал свою литературную деятельность с газеты. Сразу после окончания школы 17-летний Эрнест, горя желанием начать самостоятельную жизнь и вырваться из душного мирка провинциального Оук-Парка, где он родился и вырос, из тяготившего его плена семьи, уезжает в Канзас-Сити, где поступает на работу в местную газету «Канзас-Сити стар» в качестве репортера.

В канзасской «Стар» Хемингуэй прослужил недолго — всего полгода. Но эта первая журналистская работа оказалась для него весьма полезной. Прежде всего это была хорошая школа, о которой писатель потом вспоминал с благодарностью. От него требовали четкости и ясности. Вспоминая об этой поре своего ученичества, Хемингуэй говорил, что научился тогда рассказывать «просто о простых вещах».

Работа в канзасской «Стар» прервалась в связи с тем, что Хемингуэй, мечтавший попасть на войну, добился своего и в апреле 1918 года, завербовавшись добровольцем в автомобильную часть американского Красного Креста, уехал в Италию на итало-австрийский фронт. Уже в январе 1919 г. он вернулся домой после тяжелого ранения и нескольких месяцев лечения в миланском госпитале. Надо было определять свою жизнь, что было непросто. Тогда он устанавливает контакт с канадской газетой «Торонто стар уикли».

Некоторые из его репортажей тех лет включены в данный сборник и дают читателю известное представление о становлении молодого журналиста. Одна из самых первых заметок Хемингуэя была связана с минувшей войной. По Торонто слонялись тысячи бывших солдат — участников кровопролитных боев на полях Франции, озлобленных, не находивших себе применения в мирной жизни, обиженных, что страна так быстро забыла о них и ничего для них не сделала. Их судьбы были близки Хемингуэю. А рядом процветали те, кто, укрываясь от призыва в армию, перебрался в Соединенные Штаты и зарабатывал там большие деньги на военных заводах. О них Хемингуэй и написал исполненную ядовитого сарказма статью «Как прослыть ветераном войны, не понюхав пороха».

А рядом, в том же номере «Стар уикли», была напечатана сатирическая зарисовка Хемингуэя, высмеивающая мэра Торонто Томми Черча как типичного представителя того племени политиканов, которые не брезгуют ничем в погоне за голосами избирателей.

В конце 1921 г. происходит серьезный перелом в жизни Хемингуэя — газета «Дейли стар» посылает его в Европу зарубежным корреспондентом со штаб-квартирой в Париже. Начался новый этап его журналистской деятельности. За два года — 1922 и 1923 — Хемингуэй, помимо Франции, побывал в Италии, Германии, Испании, Швейцарии, Болгарии, Турции, Греции.

Он пишет обо всем, что может интересовать канадских читателей. Для настоящего сборника мы выбрали из этого цикла прежде всего те материалы, которые представляют интерес с точки зрения формирования литературных вкусов и политических убеждений Хемингуэя, становления будущего большого писателя.

В этом плане заслуживают внимания очерк «Американская богема в Париже» и краткая рецензия на роман африканского писателя Рене Марана «Батуала», получившего Гонкуровскую премию. Они показывают исключительно серьезное отношение Хемингуэя к литературе как к делу, требующему от художника всей его жизни, всех нравственных и физических сил. Из рецензии на роман «Батуала» видно, что выше всего в литературе ценил начинающий писатель — высокую степень достоверности, умение художника видеть и чувствовать свой материал и передать эти ощущения читателю: «Прочитав ее, вы сами ощутили себя Батуалой — вот почему это замечательный роман».

В марте 1922 г. редакция газеты командирует Хемингуэя на международную конференцию в Генуе, и с этого начинается для него изучение курса политических наук.

Жгучий интерес вызывало присутствие в Генуе представителей Советской России — первый дипломатический контакт молодого социалистического государства с миром, который так долго отказывался признать Советскую Россию после того, как тщетно пытался уничтожить ее силой оружия. Корреспонденции Хемингуэя из Генуи обнаруживают незаурядную политическую прозорливость молодого журналиста. С явной симпатией пишет он о советских дипломатах, подчеркивает важность советского предложения о всеобщем разоружении. Вопреки существовавшему тогда среди американских и западноевропейских журналистов предвзятому мнению, что фашизм якобы спас Италию от «красной опасности», Хемингуэй сумел дать хотя и несколько поверхностный, но достаточно трезвый и непредубежденный анализ существа политической борьбы, кипевшей в то время в Италии, — он сразу же разглядел звериный облик фашизма. С этого началось его открытое неприятие фашизма, а впоследствии и активная борьба с ним.

Важным рубежом в журналистской деятельности и вообще в биографии Хемингуэя оказалась греко-турецкая война. Писатель увидел отступление разгромленной греческой армии, трагический исход греческого населения из Фракии, немыслимые страдания мирных жителей, стал свидетелем трагических последствий войны для мирных жителей. Все это глубоко потрясло Хемингуэя. Спустя много лет он писал: «Я помню, как я вернулся домой с Ближнего Востока с совершенно разбитым сердцем и в Париже старался решить, должен ли я посвятить всю свою жизнь, пытаясь сделать что-нибудь с этим, или стать писателем. И я решил, холодный, как змий, стать писателем и всю свою жизнь писать так правдиво, как смогу». Вот он — ключ к общественной и творческой позиции Хемингуэя, заповедь, которой он никогда не изменял.

Впечатления, вынесенные из этой журналистской командировки, послужили Хемингуэю материалом для лучших рассказов его первой книги «В наше время» и впоследствии помогли ему при создании романа «Прощай, оружие!». Внимательный читатель данного сборника не раз еще сумеет убедиться, как публицистика Хемингуэя оплодотворяла его литературные произведения.

В том же 1922 году, в ноябре, Хемингуэй оказался в Лозанне, где происходила международная конференция, которой предстояло урегулировать греко-турецкий конфликт. Там, в Лозанне, он присутствовал на пресс-конференции Муссолини, который за полгода до этого захватил власть в Италии. Хемингуэй не пожалел сарказма для характеристики фашистского диктатора, назвав его «величайшим шарлатаном Европы».

Многообразная и пестрая палитра хемингуэевской публицистики тех лет была бы неполной без очерка «Памплона в июле», знаменовавшего собой первое знакомство писателя с боем быков, страстным любителем которого он оставался всю жизнь. Этот очерк примечателен еще и тем, что от него тянется прямая линия к испанским главам первого романа Хемингуэя «И восходит солнце» («Фиеста»), принесшего ему широкую известность.

Мы включили в раздел «Европейский корреспондент» некоторые отрывки из книги воспоминаний Эрнеста Хемингуэя «Праздник, который всегда с тобой», увидевшей свет уже после его смерти, поскольку они дают яркое представление о том, как работал в тот первый парижский период писатель, какие творческие задачи он перед собой ставил, какое огромное влияние на него оказали гиганты русской классической литературы — Толстой, Достоевский, Тургенев, рассказывают, как родился знаменитый термин «потерянное поколение», как складывались непростые отношения Хемингуэя со Скоттом Фицджеральдом.

В конце 1923 г. Хемингуэй вынужден был оставить работу в качестве штатного сотрудника торонтской «Стар»; после короткого пребывания в Канаде и США он вернулся в Париж, чтобы целиком посвятить себя литературе. Таким образом, его журналистская деятельность на некоторое время отошла на второй план.

В 1933 году Хемингуэй, уже будучи известным писателем, согласился периодически сотрудничать в американском журнале «Эсквайр». Однако открываем мы раздел «Тридцатые годы» не этими корреспонденциями, а несколькими отрывками из публицистической книги Хемингуэя «Смерть после полудня», которые очень важны для понимания характера творческих поисков писателя в тот период, его отношения к классическому наследию, его политических позиций.

Последний вопрос — о политической позиции Хемингуэя в начале 30-х годов — требует особого разговора. Надо вспомнить, что в те годы капиталистический мир, и в первую очередь Соединенные Штаты, сотрясали мощнейшие социальные бури. Великий кризис затянулся на годы, вызвав лавину банкротств, массовую безработицу, разорение фермеров, «голодные марши», разгонявшиеся силой оружия, бурные забастовки, которые сплошь и рядом подавлялись правительственными войсками. Социальные вопросы оказались в центре внимания. Прогрессивная творческая интеллигенция Америки ясно осознала, что не имеет права уклоняться от художественного исследования этих проблем. В те годы были созданы многие значительные литературные произведения, в которых американские писатели вскрывали социальные противоречия своего времени, избирали в качестве героев рабочих, бедных фермеров, издольщиков.

Хемингуэй оказался в стороне от этого движения. Тому было много причин, главным образом чисто творческих. Хемингуэй умел писать только о том, что хорошо знал, пережил, прочувствовал сам. И браться писать о том, чего он практически не знал, было противно его убеждениям.

Именно поэтому, завершая книгу о бое быков «Смерть после полудня», Хемингуэй так объяснял свою позицию: «Пусть те, кто хочет, спасают мир — если они видят его ясно и как единое целое. Тогда в любой части его, если она показана правдиво, будет отражен весь мир». Эти слова звучали косвенным признанием, что сам он в то время не видел мир «ясно и как единое целое». И тем более значительно звучат его слова из того же заключительного абзаца: «Самое главное — жить и работать на совесть; смотреть, слушать учиться и понимать; и писать о том, что изучил как следует, не раньше этого, но и не слишком долго спустя».