До и После: Исход: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Протерев рукавом халата стекло от пыли, продолжил всматриваться.

— Неужто очередной фрик-фест, как у этих… любителей всякой киношной или мультяшной дряни?

Он удивился, когда женщина вдруг зашевелилась. Удивился, и когда она поползла к упавшему, но когда она вцепилась ему зубами в горло, Алекс уже понял, что происходит. Ответ был совсем прост и ясен. Все давно к этому шло. Он допился. Допился до того, что к нему в гости наконец-то пришла долгожданная белочка. Фриер задернул штору, взял с пола недопитую бутылку «Зеленой феи» и поковылял к дивану с одной единственной целью — закончить начатое.

«Тем более, — подумал он, — не прогонять же белочку, если она только что пришла. Это совсем-совсем не невежливо».

42 (ПОСЛЕ) У камина

— Все произошло так быстро, никто ничего не успел понять. За один-два дня мы получили то, что имеем сейчас. Еще вечером отец начал заболевать. Я тоже чувствовал недомогание, но со мной все было более-менее в порядке. Часа в два ночи раздался телефонный звонок. Как я понял, это был мой дядя. Отец кричал что-то в трубку, запершись в кабинете. Они не разговаривали больше пяти лет. Отец винил дядю в смерти мамы. Но речь не об этом. Скажу только, что мой дядя военный. Он знал, что говорил. Но отец ему не поверил. Возможно из-за злости, которую он к нему испытывал, возможно, из-за болезни, он не мог уже ясно мыслить. «Черт подери, Сварт, ты что, не понимаешь, что происходит? Вам надо ехать ко мне!» Это я услышал отчетливо, потому что дядя перешел на крик. Я стоял, прижавшись к приоткрытой двери, и подслушивал. Отец прогнал бы меня спать, если бы увидел. Он был суровым человеком, особенно в последние пару лет, вероятно, из-за смерти мамы.

Джереми улыбнулся, но на лице лежала тень глубокой невыплаканной печали. Он не знал, почему в нем проснулась такая откровенность с не очень приятным незнакомцем, но остановиться, поставить какие-то рамки уже не мог. Он начал рассказывать и с первых слов понял, что расскажет ему о произошедшем как на духу. Это было похоже на исповедь, которая требовалась всему его естеству.

— Я говорю сейчас о нем так, как будто он умер лет десять назад. Прошло совсем немного времени, а мне уже кажется, что той жизни вообще не существовало, что я пересказываю прочитанный в школе рассказ. — Джереми выругался и вздохнул. — Дядя пытался предупредить отца о том, что нас ждет, но отец решил, что дядя несет какой-то бред, — губы исказила кривая ухмылка, — или же просто сошел с ума. Разговор закончился тем, что отец бросил трубку и закашлялся. Как будто у него был рак легких или что-то вроде того. Но дядя перезвонил. Отец сбрасывал звонок до тех пор, пока у него не кончилось терпение. В результате отец швырнул телефон в угол комнаты. Когда я проснулся утром, чтобы пойти в школу, отец был совсем плох. Его всего трясло, не знаю, какая у него была температура, но он был весь мокрый. Я думал остаться дома, но отец и слышать ничего не хотел. Он сказал, что вызовет врача на дом. Эти козлы объявили по радио и ТВ об обязательной вакцинации для всех. Тем, кто испытывал недомогание, они предлагали лекарство. Все это должно было проходить в некоторых школах и больницах. Кроме того, те, кто уже имел чипы, получили бы соответствующую отметку и могли бы передвигаться совершенно свободно даже между республиками, ведь индикаторы датчиков на постах сигнализировали бы о том, что человек чист. Так что отец сказал мне убираться с его глаз и идти на вакцинацию. Сейчас я жалею, что ушел тогда из дома. Я должен был убедить его, что чувствую себя хорошо, что мне вакцина не нужна. Мой организм и так поборол вирус. Я должен был остаться с ним и дождаться врача. А теперь я даже не знаю, что с ним случилось. Вернувшись домой, я не застал его.

Джереми вздохнул. Было видно, что рассказ дается ему нелегко. Бросив взгляд на старый камин, в котором все еще был огонь, он тихо продолжил.

— Переступая порог дома, я выходил в мир, который никогда не станет прежним. Уже после обеда я прятался в школьном туалете и не мог понять, это я схожу с ума или мир вокруг меня. Почти на моих глазах расстреляли многих из тех, кого я знал по школе. Помимо них было полно людей, которых я не знал. И взрослые, и дети. Много стариков. Далеко не все из них были больны. Многие пришли просто, чтобы подстраховаться, и заплатили за это жизнями. Конечно, среди них были те, кто был совсем плох, но я не думаю, что они могли заразить здоровых. Я же не заразился от отца! Хотя, кто знает, как оно работает…

Санни слушал его очень внимательно. Было видно, что рассказ Джереми стал для него чем-то новым.

— Все тогда ждали вакцины и лекарства. Если б я не проскользнул в туалет, я был бы сейчас мертв. — Он ухмыльнулся одними губами, казалось, что он ничего не видит пред собой. — Меня спасла моя интуиция. Или еще что-то, — он пожал плечами, — я знаю только одно, в туалет я не хотел, но почему-то решил покинуть эту компанию хоть на несколько минут. А когда я уже собрался вернуться, услышал выстрелы и крики.

Повисла пауза, уже не первая за этот вечер. Санни смотрел на него пристально, лишь иногда отводя глаза, да и то, наверное, лишь для того, чтобы Джереми не чувствовал себя так неловко. Набрав в легкие больше воздуха, Джереми продолжил. Говорил он размеренно, негромко, боясь разбудить Миладу, что спала наверху.

— Когда военные уходили, я слышал, как один из них загибался в кашле, как вчера мой отец. И знаешь что? — он улыбнулся, словно рассказывал очень увлекательную и смешную историю. — Они и его убили. Это был какой-то кошмарный сон, как будто я провалился в фильм ужасов. И вел я себя как шаблонный трус, просидел в кабинке туалета, прячась за дверью, которая бы ни за что не уберегла меня от солдат с оружием, — ухмылка уже не сходила с его лица, она была горькой и жестокой, но она позволяла ему продолжить рассказ. Ухмылки, сарказм и самоирония, как казалось Джереми, подобно щиту способны сберечь сердце от ран. Но на самом же деле, они создают лишь анестезирующий эффект, пока ты расковыриваешь свою рану.

— Я сидел там до поздней ночи, трясся от страха, как девчонка, и не решался вылезти наружу. Когда я был уже полностью морально опустошен, я вылез из кабинки туалета и направился в спортзал, в котором всех собирали. Я надеялся, что никого там не обнаружу, что все это мне лишь почудилось, но это было не так. Они все были там. Лежали, как куклы, вот только я знал, что это совсем не куклы. И запах, — он помолчал, — это так жутко, не передать. Глядя на них, и я чувствовал себя живым трупом, пока… — он замешкался, — пока действительно не встретил одного из них. — Он потер лицо ладонью и отпил не то чая, не то какой-то подкрашенной жижи из железной кружки. — Но об этом я не хочу рассказывать, может быть когда-нибудь в другой раз. Так вот… — он отпил еще. Огонь в камине потрескивал, выстреливая яркими искрами. Он поставил кружку на стол и подошел к огню. Тепло камина успокаивало, создавало иллюзию надежности. Он пошевелил кочергой еще не до конца прогоревшие поленца. — Выходя в коридор, больше всего на свете я боялся, что они вернуться. Сначала я решил, что это были какие-нибудь мятежники. Слухи о подпольной стороне жизни витали в воздухе, хоть официально все всегда заминали. Но идея о мятежниках отпала, ведь объявления о лекарстве шли с официальных каналов. Да и будь это теракт, как те, что были до объединения стран, настоящие военные уже бы вмешались. И тогда я понял, что была зачистка. Они перебили и больных и здоровых, только чтобы подстраховаться, снизить уровень угрозы.

— Значит, в вашем городе почти всех перебили? — осторожно спросил Санни.

— Да, и еще и в парочке соседних, я думаю. Досталось всем, коме тех, кто попрятался в домах или успел покинуть город раньше, чем всех стали «приглашать» на вакцинацию. Знаешь, слухи-то, видимо, были. Да и нас с отцом дядя успел предупредить. Только вот мы этим не воспользовались.

— Тебе очень повезло, что военные не проверили туалет.

— Да, я знаю. Но я думаю, что они в любом случае не стали бы ничего проверять. Им самим хотелось поскорее убраться оттуда. То, что там творилось, было невообразимо ужасным, но я думаю, что они считали, будто спасают мир. И я просто уверен, напуганы они были почти так же, как я, а может и больше. Военные-то уже тогда знали, что нас ждет. Вот только старания их были напрасны, — он пнул сапогом полено, торчащее из камина, и вверх взвились еще пара сотен искр. — Да и вообще, на что они могли рассчитывать? Думали, что перебьют всех инфицированных, а с ними и потенциально больных, и предотвратят эпидемию, чтобы самим потом остаться и жить припеваючи? Я уверен, что половина из тех, кто это придумал, тоже уже мертвы. Да и по остальным городам, как я понял, зачисток не было. Значит, это не официальная позиция, понимаешь? Значит, это была инициатива кого-то, кто решил играть против всех. Вот же кусок дерьма. А этот вирус, — Джереми плюнул в камин и вытер губы рукавом, — он какой-то странный. Как он вообще работает? Кто-то заболел, кто-то нет. Кто-то переболел, а кто-то умер. А то, как он распространился? Ты не думал об этом? Ведь множество людей заболели почти одновременно. Как так получилось? Причем, я ведь тоже мог бы заразиться от отца, совсем разболеться и умереть, но я отделался лишь насморком. Их бродит в округе очень много, но от чего они умерли? Кто-то точно от болезни. Кого-то, вероятно, укусили, и он заболел, умер и пополнил ряды мертвой неорганизованной и вечно голодной армии трупов. Я видел таких. На них были раны от укусов. Но, — он опять помолчал, — видел и, так сказать, совсем свежих, их можно легко отличить по внешнему виду. Так вот на них не было укусов. Но что тогда превратило их в зомби?

— Может, ты просто не заметил укус. Они же не голые ходят.

— Да, — протянул Джереми, но было видно, что такой ответ его не устраивает. Он еще раз отпил из кружки, вернул ее на место и произнес, — давай, что ли спать, а? Я чертовски устал. Завтра, я надеюсь, ты расскажешь мне свою историю.

— Договорились, сегодня действительно был сложный день.

— Вот только «сложный день» это теперь ежедне… — но не успел он договорить, как сверху послышался грохот упавшего на пол тела.

43 (ПОСЛЕ) Плям-плям

«Нет, он не умрет. Он не мог заразиться, — успокаивала она себя, — я не видела ни одной зараженной собаки. Значит, собаки этому вирусу не подвержены! В этом есть логика. Ни одной чертовой больной собаки кругом…»

Губернатор заскулил, облизнулся и отвернул морду от миски.

— Ешь малыш, у тебя нет выбора, — доверительным голосом сказала Кристина, взмахнув в воздухе пустой банкой из-под фасоли, — либо это, либо консервированные ананасы! Но, — она развела руками, — упс, сладкого тебе нельзя. Так что ешь и не возмущайся. Меня на обед ждет то же самое. А при первой же возможности мы возьмем тебе твоих любимых собачьих консервов, обещаю!

Но Губернатор лишь приподнял брови и воровато уставился на нее исподлобья. Кристина вздохнула. На помощь ей пришло когда-то увиденное телешоу. Мужчина в шортах объяснял, как накормить собаку, если с этим возникают трудности.

«Возьмите миску в руки и поднимите ее на уровень груди, пока собака сидит на полу перед вами. Издайте несколько причмокивающих звуков, словно сами едите из миски и верните ее на пол. Собака обязательно съест то, что ел ее хозяин».

— Какая чушь, — прошептала Кристина и закатила глаза. Но особого выбора не было. Губернатора нужно было накормить, пока не проснулся его хозяин-алкаш.