— Не за что! Зато у меня до тридцати не было ни одной пломбы, — похвасталась Лара.
Я не поверил, конечно, — месяца полтора назад она говорила, что ей двадцать семь, — но на всякий случай позавидовал.
Неловкость куда-то исчезла, как исчезла со стола пепельница, набитая доверху чьими-то окурками — незаметно, без следа. Мы болтали, как дети, ни о чем, прячась от солнечных лучей под парусиновым зонтом с надписью «Ютинское». Как вдруг солнышко скрылось за облаком, косая тень упала на Ларино лицо и неприятный холодок пробежал по спине.
Слишком знакомый холодок, не имеющий отношения к капризам погоды.
Ну, и кого на сей раз? — с тоской подумал я. Меня или Лapy? За время знакомства я научился чувствовать ее вызовы как свои собственные. Правда, так и не научился их различать.
Я на всякий случай взял Лару за руку — она по-прежнему чересчур болезненно реагировала на сеансы — и внимательно вгляделся в ее лицо. Из карих глаз стремительно уходили цвет и выражение.
— Почему ты не-е… — тихо, на пределе слышимости спросила она.
— Почему ты не звонишь?
Помехи и тихий голос свидетельствовали о чрезвычайной удаленности источника. Не межгород, конечно, но до абонента точно не один километр. Хотя кто знает, от чего, помимо расстояния, зависит качество сигнала? Может, от желания быть услышанным?
Я не столько слышал ее, сколько читал по губам. Тонким и дрожащим. Единственному островку жизни на окаменевшем лице.
— Чего стоили твои слова в тот вечер? Или ты врал? Алексей… надеюсь, хотя бы с именем ты меня не обманул? Так вот, Алексей. Если ты не позвонишь сегодня, я никогда и никому больше не поверю.
Значит, все-таки Лару… Я вздохнул, испытывая смесь сочувствия и постыдного облегчения.
Как оказалось — рано!
Тупая игла по-хозяйски вошла в затылок. По рукам и ногам пробежала судорога, как от удара электрошоком. Кончики пальцев зачесались, словно у вора-карманника при виде пухлого кошелька.
В следующее мгновение мир вокруг стал черно-белым, а мой собственный голос чужим. Сделался моложе, резче…
Несчастнее?!
— Эй, где ты бродишь третьи сутки подряд? И что у тебя с телефоном? Ты же говорила, что звонить можно в любой день, начиная с полпятого. Когда же он наступит, твой любой день?
Наверное, со стороны мы смотрелись престранно. Два медиума, накрытых одновременным сеансом. Два пейджера, трезвонящие на разные голоса: один пронзительно, другой чуть слышно, словно из последних сил.
— Ты говорил: завтра же! Ты говорил: обязательно позвоню. Ты говорил: не волнуйся, Верунь, я всегда говорю только…
— …ни полпятого, ни полдевятого, ни даже в полседьмого утра. Такое впечатление, что ты перешла на круглосуточный метод работы!
— …же твоя правда? Я не хочу думать, что…
— …напросто начинаю волноваться. Или тебе настолько безразличен мой звонок? В таком слу… Эй, кто тут?
— Что? Кто это говорит?
— Я. А с кем? И… как?
— Алексей, ты?!
— Вера? Верка, чумичка, куда ты пропала? Почему не берешь трубку?
— Это я не беру? Почему ты не звонишь?
— Я?! Да у меня мозоль на пальце от твоего номера!
— Какого?
— Какой продиктовала. 212-85-06. Видишь, наизусть выучил.