Он набил сумку разнокалиберными бутылками. Разорвал банковскую ленту, начал отсчитывать новенькие негнущиеся грины. И в этот момент короткопалая пятерня с обгрызенными ногтями ухватила его за кисть. Здоровенный усатый старшина — видно, гроза и гордость всей округи, только звезды шерифа не хватало на застиранном кителе для полного впечатления, — улыбаясь, кивнул враз потускневшему хозяину:
— Зелень-то верни. Пригодится для протокола.
Второй мент поигрывал за спиной Бегуна резиновой дубинкой.
Не выпуская его руки, старшина привел Бегуна в станционное отделение — закуток в торце вокзала с зарешеченным окном во всю стену. Усадил перед собой, достал бланк протокола.
— Да-а… Крепко ты попал, парень, — вздохнул он и взял ручку. — Фамилия?
— Сидоров, — не задумываясь ответил Бегун. Он был уверен, что какой-то выход найдется: все-таки не чекисты, а свои ребята-менты, которых он за годы ходок по деревням видел-перевидел. А главное — Павлик и Еремей с иконой в безопасности, в худшем случае доберутся и без него.
— Си… до… ров… — начал писать старшина. Дубина явно была ему больше по руке, чем авторучка, мучительный процесс чистописания отражался на его топорном лице.
— Понятых бы надо, — сказал второй.
— И понятых пригласим — все по закону… — переглянулся с ним старшина. — Имя-отчество?
— Николай Петрович, — ответил Бегун.
— Ни… ко… лай… Пет… ро… вич… Все оформим как надо… Год рождения?
— Может, договоримся, ребята? — спросил Бегун.
— Ну конечно, договоримся! — старшина с облегчением бросил ручку. — Что ты у людей время отнимаешь, в самом деле! Сидоров!.. Еще Ивановым бы назвался, Иван Иванычем!
Бегун положил на стол зеленую тысячную пачку:
— В расчете?
— Не-ет, так не договоримся, — обиделся старшина.
— А так? — добавил Бегун еще тысячу.
— Ну-ка, посмотрим, что там еще имеется?.. — старшина придвинул к себе сумку. — О-о!.. — вытащил он парабеллум. — Это дорогого стоит! Пушка-то с биографией небось, а? — подмигнул он.
— Нашел только что.
— Ага, в лесу за путями… — понимающе кивнул старшина. Он выложил еще две пачки: — Это за пушку, — И еще одну: — Это жене на колготки…
— А это — детишкам на леденцы! — Бегун с размаху, как костяшку домино, припечатал к столу еще тысячу и встал.
— Приятно поговорить с умным человеком, — улыбнулся старшина. — А теперь вали отсюда, гнида, чтоб я тебя через пять секунд на станции не видел!
— Счастливо, мужики! — Бегун взял со стола тяжелую сумку и направился к двери.
Под сумкой открылась на столе его фотография с надписью «Розыск!». Старшина уставился на нее, разинув рот.
— Э-э… э-э… — проблеял он, выронил деньги, будто обжегся, и заорал: — Назад!!
Второй перехватил Бегуна в дверях и снова усадил на стул, придавив рукой плечо. Они сверили фотографию с оригиналом и растерянно переглянулись:
— Он?
— Он.
— Майору надо звонить… — сказал старшина.
— Чего майору — в Москву звони!