Паноптикум Города Пражского: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

- Если он все это выхлестал, то уже отключился - отравление алкоголем. Тогда лучше оставить его здесь проспаться.

Едличка опустился на колено, чтобы перевернуть пьяного, и почувствовал липкую сырость под его телом. Включив фонарик, полицейский увидел, что вся рука у него в загустевшей крови. Глина под этим человеком уже пропиталась кровью. А рядом лежал пистолет.

- А вы знаете, сударыня, ведь это самоубийство - или хотя бы попытка самоубийства! Ничего удивительного, раз он нажрался до такой степени... Вот черт, ну и народ пошел!

После чего старший полицейский сбежал вниз, к постовой будке, чтобы вызвать "скорую". Когда раненого (или уже мертвого?) увезли, он подобрал бутылку, пистолет и отнес в свой участок.

- Слушай, - сказал ночной дежурный по участку, - если я не ошибаюсь, эта пушка - девятого калибра. А девятки сейчас в розыске, да еще в каком! Пошли ее в четвертое отделение, никогда ведь не знаешь...

Что верно, то верно: разве мог старший полицейский Едличка знать, что он обнаружил то, чего не сумел обнаружить весь полицейский аппарат. А пани старшая районная инспекторша не знала, что ее строгость войдет в историю пражской полиции.

Когда в четвертом отделении из этого пистолета выстрелили в испытательной кабине, выяснилось, что перед ними то самое оружие, которое до сих пор никак не могли разыскать. Все испытания однозначно подтвердили, что именно из этого пистолета была убита девушка Милада, пенсионер Новак и третья жертва - повариха из Зависти.

Пьяный человек с заметно вдавленным носом был опознан как Йозеф Пирко, несколько раз подвергавшийся лечению в психиатрической больнице. В описываемое время он проживал один в подвальном помещении, где было найдено множество железнодорожных и автобусных билетов до станции Зависть, несколько билетов на суда пражского пароходства, а также рыболовная снасть, которую он носил с собой, чтобы устроиться где-нибудь неподалеку от леса, куда он потом уходил, чтобы убивать. Но в последнее время этот чудесный лес охраняли столь тщательно, что Пирко впал в отчаяние. Он начал пить больше обычного, чтобы набраться смелости убить себя. Улучив момент, когда трамвай, спускавшийся к Нуслям, заскрежетал на повороте, он нажал на спусковой крючок. Других людей он убивал со спокойной уверенностью, но, когда стрелял в себя, рука его дрогнула.

Он умирал несколько дней. Люди из "четверки" сменяли друг друга у его постели, но узнали они немного. Врачи тщетно боролись за его жизнь. Да и что это была за борьба: спасали его для петли или для пожизненного заточения в сумасшедшем доме. Наконец смерть положила самый мудрый конец этому уголовному делу.

Жандармы покинули леса вокруг Збраслава, в Зависть опять зачастили отдыхающие. Мир вернулся в привычную колею.

Пан штабс-вахмистр Костргоун ходил по берегу Влтавы и ждал повышения. Ведь он оказался ближе всех к истине во всей этой истории. Он ждал терпеливо, как и подобает рыболову. Но так как Костргоун был еще и жандармом, то доподлинно знал, что Правосудие слепо...

ОТПЕЧАТОК ПАЛЬЦА

Ситуация была самая заурядная: взлом несгораемого шкафа довольно старой модели фирмы "Вертхайм" - для опытного "медвежатника" это не работа, а забава; и шкаф был "сработан" чисто, профессионально, даже зола, высыпавшаяся из пространства между стенками, сметена в сторону - видно, "медвежатник" ступил в нее и не захотел оставить след.

В общем, самая обычная история. Но не будем забывать, что произошла она на одной из боковых улочек, примыкающих к площади в Иглаве, - а для районного городка это уже целое событие.

Народ сбегался сюда со всей округи, и прибывшие автобусом на просторную, но плохо вымощенную площадь тоже первым делом шли взглянуть на дом, в котором ограбили сейф... Если бы с каждого любопытного взимали по кроне, вскоре можно было бы возместить ущерб от ограбления или даже остаться с прибылью, потому что человеческое любопытство не знает пределов и всякая необычная деятельность неизменно возбуждает людей. Вокзальная кража выглядит в их глазах делом привычным, но "сработать кассу", вырезать в ней отверстие, запустить в нее руку и набить карманы пачками сотенных- вот что дразнит человеческую фантазию. И к тому же делается это ночью, человек крадется во тьме, светит фонариком, взламывает окно, а главное, человек этот обучен такому ужасному ремеслу - этот профессионализм почему-то подспудно импонирует людям, и им непременно хочется увидеть место происшествия. Полицейские не успевали отгонять зевак и кричали на них так, словно это они совершили преступление, а не какой-то чужой, загадочный человек.

Поскольку сейфы в Иглаве взламывают не каждый день, на ноги был поднят весь уголовный розыск района. Сделали все, что могли, взяли с собой ищеек, которые сновали по площади, а одна даже подалась в ресторан "Гранд", но скорее из-за того, что ее хозяин ежедневно ходил туда на пиво, а не потому, что напала на след. Выслушали массу свидетелей, но они ничего не знали. И, само собой, вызвали дактилоскописта. Но он смог лишь подтвердить то, чего следовало ожидать, а именно что никаких подозрительных отпечатков нигде нет. Преступник орудовал в перчатках, а все найденные отпечатки принадлежали бухгалтеру Фуксу.

Старые конторские помещения, в глубине которых находился сейф, принадлежали немецкой фирме. Ее шеф неутомимо выспрашивал на ломаном чешском языке, есть ли надежда, что преступник будет пойман. Но люди в униформе лишь пожимали плечами в ответ. И тогда он провозгласил:

- Was wollen wir von einer tschechischen Gendarmerie![ 7 ] Учитывая политическую ситуацию, начальник районной жандармерии, надпоручик Патейдл, не решился хотя бы намекнуть, что отлично понимает немецкую речь. В который уж раз он повторял про себя все, что знал: преступник проник в помещение через окно, которое открыл снаружи, после того как выдавил стекло и отодвинул рукой металлическую задвижку. Человек этот был хорошо знаком с местом и действовал наверняка. В ночь с четверга на пятницу в кассе всегда была солидная сумма наличными, так как в пятницу утром выплачивали деньги возчикам. "Медвежатник" нагрянул именно в ночь на пятницу. Это могло означать, что взломщик был из "своих"... Хотя и необязательно, поскольку о дне выплаты мог узнать любой посетитель трактира, в котором обычно собираются возчики. Таким образом, жандармерии известно было многое, но главного она, как всегда, не знала.

Ограбление сейфа в маленьком городке обычно становится серьезной проблемой; непременно это дело рук какого-нибудь чужака: "медвежатники" в таких местах не живут, здесь им своим ремеслом не прокормиться. Поэтому в провинции они лишь гастролируют. А найти случайного визитера - дело трудное. Куда легче в Праге: там заглянут в картотеку, проверят, кто сейчас на свободе, - бери почти наверняка.

Надпоручик разослал людей по всем гостиницам, и это, ясное дело, ни к чему не привело, потому что если человек намерен ночью "сделать" в Иглаве кассу, то ему достаточно приехать сюда каким-нибудь дневным или вечерним поездом, посидеть в ресторане, а потом приняться за работу. Если он "сделает" ее до рассвета, у него еще останется время, чтобы не спеша прогуляться до вокзала, через который проходят поезда во все направления, и он может направиться хоть в Прагу, хоть в Брно. Короче, случай банальный до идиотизма.

И никто из тех, кто в то время сидел в канцелярии районной жандармерии, слушая, как монотонно стрекочет где-то пишущая машинка да поскрипывают сапоги пана надпору-чика, - никто и предположить не мог, что очень скоро это дело повергнет всех в панику. Могло ли кому прийти в голову, что именно в Иглаве случится событие, которое потрясет не только районную жандармерию, но и самые основы криминалистики!

Поначалу события развивались живо, но неброско. Когда были зафиксированы все совершенно обыденные обстоятельства и составлены первые протоколы, вбегает вдруг молоденький такой и очень ретивый сотрудник уголовного розыска, по фамилии Пунц, и весь вне себя от испуга докладывает надпоручику, что напал на чрезвычайно важный след.

Надпоручик Патейдл, который уже битый час ходил по кабинету, скрипя сапогами, решил, что это плод воображения, которое так и играет у каждого новичка в криминалистике. Тем не менее он позволил молодому человеку доложить о своем открытии.

Без лишних разговоров Пунц извлек тщательнейше упакованный осколок оконного стекла и показал его своему шефу под небольшим наклоном. Даже невооруженным глазом на нем можно было разглядеть отпечаток пальца.

Надпоручик присвистнул:

- Ну, приятель, вам повезло. Это, как говорится, в корне меняет ситуацию. Вот теперь у нас пойдут дела.

И дела пошли. Дела рутинные, но в то же время по-своему ключевые, так как неожиданно появился ключ. Отпечаток тщательно и с большой осторожностью сняли, сфотографировали и увеличили, короче, обращались с ним как с драгоценностью - еще бы, ведь он был у них один-единственный. Отпечаток был резко ограничен, как бы срезан, с обеих сторон, и ретивый молодой Пунц нашел объяснение этой своеобразной форме:

[7] Чего еще можно ждать от чешской жандармерии! (нем.)