Пану советнику порядком осточертел неуемный оптимизм местного комиссара.
- Ну если бы один пырнул другого, какого дьявола понадобился поджог? Если хотел таким способом замести следы, почему сам не убежал? Ведь еще неизвестно, придет ли он в себя после отравления. Угарный газ, пан комиссар, не шутка. Нет, здесь что-то другое. Но что?
Пан советник беспокойно ходил по разоренному сараю. Потом остановился. Снова взял мокрый, перемазанный пиджак и повернулся к местным полицейским:
- Когда вы положили покойника на носилки, он был в пиджаке? А тот, второй, как был одет?
Полицейские молчали, стыдились признаться, что в суматохе не обратили внимания на такие мелочи. Один из них, пожилой служака почти пенсионного возраста, рассудительно сказал:
- Разрешите доложить, пан главный полицейский советник, мертвый лежал в одной рубашке... Я помню... А второй, которого тогда осматривал врач, был в таком обтрепанном пиджаке, какие нынче парнишки носят, потому что врач расстегнул пиджак, когда прослушивал грудь... Под пиджаком была рубашка, ее врач разорвал. Если разрешите доложить, оба еще совсем молодые парнишки, что-нибудь около двадцати, а напились - так уж воровской закон велит...
Полицейский все это отчеканил, вытянувшись по стойке "смирно". Комиссар только усмехался: в наблюдениях подчиненного он не усматривал ничего особенного.
Пан советник придерживался иного мнения. Он одобрительно кивал:
Благодарю вас... пан... пан?
Кадрножка Ян, - отвечал полицейский, не меняя позы.
- Ваши наблюдения весьма ценны. Полицейский Кадрножка Ян заслуживает поощрения, пан комиссар!
Комиссар перестал усмехаться и щелкнул каблуками. Пан советник показал в угол, где валялся пиджак.
- Теперь мы можем, по крайней мере в общих чертах, представить, как все произошло. Двое парней начали пить, потом один из них, ныне покойник, улегся на койке у двери. Ему по пьянке стало жарко, и он сбросил пиджак. А второй лег на койку, где попрохладней, у незастекленного окошка. Пиджак снимать не стал - через окно дуло. Оба уснули, у одного выпала горящая сигарета. Скорее всего, у того, кто лежал у двери, где обгорели стены. Полыхнула солома, занялись доски. Ну а конец мы знаем. Пиджак принадлежит погибшему, равно как и нож в его кармане...
Пан советник подивился на пана Боуше, который хоть и слушал шефа, но все время осматривал осколки на полу. Их взгляды встретились.
-Что вас так заинтересовало в этих бутылках, пан Боуше?
-У меня явилось, - заметил пан Боуше, - одно странное соображение, пан советник. Может, глупое, может, ошибочное...
Пан советник вздохнул и, не обращая внимания на выжидательную тишину, сказал:
-Представьте, и у меня тоже...
-Универсальный магазин! - воскликнул пан Боуше. - Дорогие напитки.
Верно! И вспомните показания того железнодорожника: двое мужчин бежали по Юнгманновой улице в сторону Карлака. У одного еще мешок за спиной.
И оба пана криминалиста засмеялись.
-Этот нож вполне может оказаться орудием убийства, -удовлетворенно добавил пан советник.
Так ведь я все время об этом... - не выдержал комиссар и вытянулся в струнку.
Пан советник удостоил его холодным взглядом:
Убийство, дорогой пан комиссар, произошло не здесь, а на другом конце Праги.
Пан комиссар только глаза вытаращил. Так что быстренько звоните в больницу, может, второго уже откачали. Или лучше поезжайте гуда... Мне нужны его показания, имена обоих этих парней, и все, что случилось в универсальном магазине "Те-та". Это ваш реальный шанс. Пан комиссар опять вытянулся в струнку.
Ну а мы, пан Боуше, можем охать. Жду вашего отчета по телефону, пан комиссар.
Чан советник на прощание прикоснулся к нолям своего котелка, а полицейские вместе с комиссаром козырнули ему по уставу