Тут раздался голос учительницы:
- Вика, Алеша! Не разговаривать!
Мы перестали шептаться и стали списывать с учебника термины и даты.
Потом я сказала:
- У нас ведь последним геометрия!
- Ничего, тебе папа понравится.
Я промолчала и не разговаривала с ним до конца урока. Когда позвенел звонок, я вспомнила, что не сказала подружкам о том, что на все лето уеду к бабушке. Я уже вышла из класса, как меня догнал Лешка.
- Вика, подожди! Ты что, обиделась?
- Нет, я пошла девчонкам сказать, что на лето к бабушке уеду.
- Я же кабинетов не знаю, а ты ушла.
- Так спросил бы у кого-нибудь другого.
- А я у другого не хочу, я у тебя хочу.
- Ладно, пошли. Что у нас сейчас?
- Русский.
- На втором. Двадцать первый кабинет. Запоминай, пока я добрая.
- Точно добрая? Тогда…
- Ладно, давай отряхну. – не дала я ему договорить. – повернись!
Он с довольной улыбкой повернулся и тут же охнул.
- Зачем так сильно! У меня спина не железная!
- А она плохо отряхивается!
К девчонкам я пришла довольная, а Лешка – обиженный.
- А чего это он надутый такой? – Сэм кивнула в сторону Лешки, который сидел на соседнем подоконнике.
- Поцеловать не дала.
- ЧТО? – глаза подружек смешно округлились. А Леха хотел было что то вякнуть, но я вовремя ткнула его локтем в бок. Дождавшись, когда молчание достигнет критической точки, я с улыбкой изрекла:
- Да ладно, я ему просто спину отряхнула.
- И что? – Сэм прищурилась, глядя на меня. Может, заметила, как Леха дернулся, когда я сказала про поцелуй?
- Ну подумаешь, похлопала маленько посильнее, чем хотела. Чего обижаться то? – тут я не выдержала и прыснула. Девчонки тоже засмеялись. Лешка хмуро посмотрел на нас и отвернулся. Отсмеявшись, Кэт спросила у меня:
- А за что ты его так?
- А он не сказал, что Роза Викторовна – его мама.
- ЧТО? – я невозмутимо посмотрела на вытянувшиеся лица подруг. В голове пронеслась мысль, что я напоминаю себе Леху. Он на уроке сидел с такой же невозмутимой рожей. – Это еще не все. Он еще сказал, что у него папа наверно будет геометрию вести.