Он мог бы и не говорить ей, что надо отвести согнутые в коленях ноги назад и оседлать его; Лили догадалась об этом сама. Но ей нравилось слушать, как он командует. “Интересно, все мужчины такие разговорчивые?” – промелькнуло у нее в голове. Его говорливость придавала ей смелости. Она наклонилась и поцеловала его, чтобы скрыть лицо, а потом прошептала, не отрываясь от его губ:
– Мне нравится ощущать тебя внутри. Все как будто тает.
Он провел губами по ее шее, потом по груди.
– Откинься назад.
Его голос перешел в глухой гортанный шепот. Когда она повиновалась, он взял ее напряженный сосок в рот и стал с жадностью посасывать, как неутоленный младенец.
И опять Лили ахнула, ухватившись за его плечи.
– Я никогда этого не делала ни с кем до тебя! Ты мне веришь?
– Да! – тотчас же откликнулся Дэвон. Могло ли это быть правдой? Ему было все равно. Он крепко обхватил бедра девушки и заставил ее подняться выше над собой, упиваясь ее абсолютной беспомощностью и полнотой своего обладания ею. Но вот ее пальцы вплелись ему в волосы, едва касаясь его губ, она наградила его нежнейшим, легчайшим поцелуем, и се влажное дыхание показалось ему божественным нектаром. Он весь отдался во власть этой пьянящей неги, он больше не принадлежал себе.
Лили откинулась назад, и они опять зачарованно уставились в глаза друг другу, словно чего-то ожидая. Дэвон чуть сдвинулся в кресле, так что Лили почти лежала на нем. В таком положении она едва доставала ногами до пола. Она уперлась локтями ему в грудь и сама задала новый ритм их общей скачке. Никогда прежде ей не приходилось не то что испытывать, но даже воображать нечто подобное: безумную смесь обладания и покорности, могущества и самозабвения. Наконец потребность удовлетворения, острая, жгучая, нестерпимая, возобладала над нею.
– Дэвон, я не могу… не могу!…
"Удержаться”, – хотела она сказать, но Дэвон подумал, что она имеет в виду нечто противоположное. Он сжал ее бедра и задвигался в бешеном яростном ритме, тяжело дыша и нанося раз за разом глубоко проникающие удары. Внезапно Лили что-то выкрикнула, громко и бессвязно, и содрогнулась. Дэвон чувствовал, как неудержимый, долго не стихающий трепет сотрясает се беспомощное тело, пока наконец она не обмякла и не упала без сил ему на грудь. Он сжимал ее крепко (слишком крепко, он это знал, но ничего не мог с собой поделать), больше не сдерживаясь и продолжая наносить удар за ударом. Казалось, этому не будет конца. Когда освобождение все-таки пришло, Дэвон тоже почувствовал себя совершенно обессиленным.
– Лили, – позвал он негромко, – милая, все хорошо, да?
Пряди ее волос прилипли к его влажной от пота щеке. Ему еле удалось поднять руку и дотронуться до ее плеча, для этого потребовалось неимоверное усилие. Лили все еще дрожала.
– Я сделал тебе больно, скажи?
Лили попыталась выпрямиться и заглянуть ему в лицо, но у нее не хватило сил. Ей удалось лишь повернуть голову, склоненную на его плечо, настолько, чтобы она могла произнести:
– Я не знаю, я ничего не понимаю. По правде говоря, мне все равно.
Из груди Дэвона, подобно далекому грому, вырвался глубокий вздох облегчения. Сквозь ее волосы, застилавшие ему глаза, он любовался соблазнительным зрелищем: ее раскинутыми ногами и округлыми, мягкими, словно светящимися матовым светом грудями. Чуть сдвинувшись в кресле, он попытался заставить ее сильнее сжать ноги. Она тотчас же поняла и крепко обхватила его бедрами. Но ощущение оказалось слишком волнующим: Дэвон издал хриплый крик, в котором смешались агония и экстаз, и Лили ослабила давление, тихонько смеясь. Оба глубоко вздохнули, гладя и лаская друг друга.
– Надо лечь в постель, – едва слышно проговорил Дэвон.
– Да, наверное. Но мне нравится это кресло. Мне его будет не хватать.
– А мы будем его навещать.
Лили с улыбкой посмотрела на Дэвона – Правда?
– Угу. И часто.
Лили осторожно повела плечами.
– Как ты, Лили? – Дэвон бережно провел рукой по ее коже там, где на ребрах был синяк, и заглянул ей в лицо.
Она ответила правдиво:
– Никогда в жизни мне не было так хорошо. Мне нравится то, что мы делаем, Дэвон. С тобой я чувствую себя…
– Как?
– Я таких слов не знаю. Восхитительно.
– Это ты восхитительна.
– Бесподобно.