— Ваши доброжелатели прикончили Гремио.
— Врешь! — Лицо его искажается, а указательный палец перемещается к курку.
— Когда его перевозили из больницы в тюрьму, двое вооруженных мужчин изрешетили полицейский автомобиль, где находился Гремио.
Он пытливо всматривается в мое лицо, затем пожимает плечами.
— Ну и поделом! Это по его милости я сейчас по уши в дерьме. Старший брат, образец для подражания… извольте делать все, что прикажет. Сволочь проклятая!.. Выходит, я теперь один остался.
— Что собираешься делать?
Глаза его вспыхивают — то ли от излишка спиртного, то ли от желания действовать.
— Не бойся, не пропаду! Ты еще обо мне услышишь.
— Я и не боюсь. Оружие при тебе, так что отсюда можешь уйти беспрепятственно. Только ведь от мафии не скроешься, они тебя из-под земли достанут.
— Значит, надо позаботиться о своей безопасности.
Его загадочная ухмылка заставляет задуматься. Неужели я и правда дам ему убраться отсюда? Парень подвыпил, и рука у него ранена, отчего бы не попытаться его обезоружить! Не стоит отметать этот вариант, хотя он и не представляется таким уж заманчивым. Тем временем Джиллан снова наливает себе и по мере роста алкоголя в крови становится все более хладнокровным и решительным.
— Расскажи мне об Олимпии! — повышает он голос. — Ведь ты была там, когда ее убили?
— Да, я была рядом, — осторожно отвечаю я, следя за его движениями. Меня вновь охватывает беспокойство.
— Дальше, — подгоняет он взмахом тяжелого револьвера.
— Но ведь ты и сам все знаешь. Пока ты катал моего брата в инвалидном кресле, Олимпия вызвала меня в пошивочную мастерскую. Развлекала рассказами о злодеяниях Хольденов и потребовала, чтобы в обмен на Мартина я преподнесла вам на блюдечке хольденовского мальчонку, ни больше ни меньше. Затем позвонил ты, и сестра твоя задергалась. Еще через несколько минут подоспела парочка гангстеров и автоматной очередью положила конец всем разговорам. Мне удалось спрятаться, потому и осталась жива.
— А я думал, это с твоей подачи они туда заявились.
— И теперь так думаешь?
Малый ухмыляется. Похоже, ухмылка — его излюбленная реакция.
— Не-а… Скажи, она мучилась?
— Олимпия? — Не стоит объяснять, что по моей милости она к тому моменту вообще мало что чувствовала. — Все было кончено в один миг.
— Тогда ладно, — говорит он и снова наливает себе. — Да-а, мальчишка — лучший способ застраховать свою жизнь. Йон на него не надышится.
Я пожимаю плечами, раздумывая, стоит ли соваться с вопросами. Но соблазн слишком велик.
— Знаю, что вы с Гремио работали на Хольдена, вот только не могу взять в толк, чего он вас так боится… А ведь он боится, верно?
Смазливая физиономия Хона разглаживается, он бросает на меня высокомерный взгляд. Револьвер он уже не стискивает нервно, а поигрывает им.
— Факт, боится, а то! Дело было так: Гремио подрядился провернуть одну работенку, и мы все обтюкали путем, а потом братан взял в оборот посредника и вытянул, кто был заказчиком. Сперва мы попытались шантажировать Хольдена, он кинул нам пару штук, чтобы заткнулись, ну и решил, что развязался. Тогда Олимпия жутко обозлилась и подцепила этого придурка Бодека в надежде отомстить. Бодек все выложил в постели. Хольден, когда прознал, что мы по-прежнему совершаем налеты, давай нас запугивать. Если, дескать, привлечем внимание полиции, он нас упрячет так далеко, что никаких следов не отыскать. Только мы ведь не из пугливых, он сам у нас в кулаке…
Джиллан поднимается из кресла и сует револьвер в карман, не выпуская рукоятки. Передо мной теперь стоит совсем другой человек. Жалкий сопляк превратился в крутого парня — и всего лишь под влиянием нескольких рюмок спиртного. Возможно, куража его надолго не хватит и, как только кончится действие джина, малый вновь скукожится, но пока что у меня нет ни малейшего желания вступать в рукопашную с бандитом. Не в последнюю очередь потому, что любопытно узнать, о чем он умалчивает.
— Ну вот что! Вставай! Вывезешь меня из этой норы на своей тачке. Не хочу, чтобы ты пустила своих дружков мне вдогонку. А когда выберусь отсюда, легче будет слинять.
— Ты ведь еще не закончил свою историю.
— Успеется, — смеется он.
Подчиняясь его любезному приглашению, я поднимаюсь на ноги и направляюсь к двери. Хон следует за мной.