«Сегодня участникам дуэлей запрещено видеться друг с другом. Закон соблюдает магия. И сейчас все логично. Ты не можешь меня видеть».
— Но ведь слышу!
«А я не могу до тебя дотронуться».
— Стар, ты зачем вообще пришел? — с легкой улыбкой напомнила Карен.
Вампир разочарованно вздохнул.
«Хотел спеть тебе серенаду, восхваляющую тебя и твои достоинства!»
— Обойдусь.
«О, жестокая! Неужели не снизойдешь до того, кто нашел в себе смелость преодолеть страшный заслон к твоей комнате в виде рыжей Аму и ее урсаила, ведущего себя как собака на сене?»
— Не снизойду. Стар.
«Что?»
— Хватит заговаривать мне зубы, пытаясь взломать одновременно мои щиты. Давай к делу.
«Как скажешь. Оказывается, первый курс традиционно до дуэлей допускать не любят. Но поскольку просто так финалисты от уже почти выигранных дуэлей не откажутся, первокурсников выводят из строя до начала состязаний. Яд, снотворное, кинжал в спину, чары оцепенения. Широкий спектр возможностей, в зависимости от подлости тех, кто в очередной раз выбивает первый курс из строя».
— Из наших кто-то пострадал? — встревожилась девушка, отворачиваясь от шкафа. — На кого они напали?
Вампир улыбнулся.
«На меня. Но эти чудики не нашли ничего лучше, как применить против меня магию льда».
Девушка улыбнулась.
— Действительно чудики. Лед тебя хоть коснулся?
«Безусловно, да. И я даже „оледенел“. Дождался, пока они вынесут меня на улицу».
— Хотели выстроить все, как беспечность студента?
«Да».
— И?
«Я разморозился. Бросился к Лее — она была ближе всех, и я слышал, что они направляются к ней. Но там уже были Нейл и Вир, а жутко довольная демонесса что-то смешивала».
— Что-то?
«Кажется», — неохотно сказал вампир. — «Кто-то обзавелся вместо шикарной гривы волос лысиной с иракезом из чешуи. Кто-то получил великолепный поросячий пяточек, а кому-то не повезло совершенно».
— Лея провернула свою любимую фишку?
«Верно».
— И? — заинтересовалась Карен, поворачиваясь к тому месту, где предположительно был вампир, спиной. — Молнию заодно застегни.
«Карен!»
— Ты рассказывай, не отвлекайся, — попросила девушка. — Кого она подселила в душу страдальцу?
«Кролика».