— Это не ниссиец, — выпалил мальчик. — Он человек. Посмотри, какие у него смешные руки! Посмотри, Талбот!
— Конечно, мы — не ниссийцы, — мягко произнес Роун и ласково потрепал ребенка по златокудрой головке. — Мы — люди, как и ты.
Втягивая подвижными ноздрями воздух, Тал-бот подобрался поближе, стараясь обнюхать Роуна, но при этом не спуская глаз с Аскора и Сидиса, стоявших рядом.
— Это мама или папа? — спросил Паулинкинс. — Забавно пахнет, правда, Талбот?
— Произошла ошибка, господа, — сказал Талбот уже более уверенно.
Похоже, его страх прошел. Он сел на задние лапы, сосредоточенно оглядывая чужаков. Это был большой лохматый белоснежный пес, и Роун мысленно представил, как Паулинкинс катается на его широкой спине, а потом с восторженным визгом скатывается на траву и кладет голову на пушистое, мягкое брюхо.
— Понимаю, — кивнул Роун. — Мы ведь приземлились на незнакомом космическом корабле, любой мог подумать, будто мы ниссийцы.
— Если вы будете так любезны подождать минуточку, господин, я бы проинформировал Совет по Культуре. Видите ли, они ожидали прибытия ниссийского ученого. Им хотелось бы самим поприветствовать вас.
— Хорошо, — кивнул Роун. — Мы подождем.
Вертолет на крыше загудел и взмыл в воздух с легкостью мухи. Аскор и Сидис, сидевшие под деревьями и нюхавшие собранные цветы, поднялись. Роун вышагивал по дорожке, мысленно практикуясь в общеземном языке. Собачий акцент был более чистым и мелодичным, но некоторые слова Роуну приходилось слышать впервые, иногда он с усилием догадывался о значении той или иной фразы. Как видно, его собственный словарный запас оставлял желать лучшего.
Белая собака вернулась и окликнула Роуна:
— Если вы согласитесь проследовать за мной, господин, вас прилично встретят.
Роун повернулся, Аскор с Сидисом двинулись за ним. Он жестом остановил их.
— А вы подождите здесь, — бросил он. — Я и сам управлюсь.
— Как же так, шеф? — нахмурился Аскор. — Мы же всегда держались вместе!
— Здесь мне не нужны телохранители, — сказал Роун. — Я не хочу, чтобы вы своим видом кого-нибудь испугали.
Стеклянная дверь беззвучно открылась, стоило к ней только прикоснуться. Роун прошел за собакой в небольшую комнату, которая изнутри казалась совершенно прозрачной. Весь пол был усажен пружинистой мягкой травой, а легкий ветерок теребил волосы, хотя сплошные стеклянные стены не имели ни одной щели.
Вскоре появилась красивая молодая женщина… Нет, красивый молодой мужчина с ярко-каштановыми вьющимися волосами шагнул навстречу и улыбнулся. Собака прошла вперед настороженно и молча.
— Я — Дарел Рейм, ученый, занимающийся миссийской расой, — представился мужчина хорошо поставленным голосом, словно репетировал эту фразу раз сто.
Роун почувствовал, что не может сдержать возмущения.
— Я не ниссиец, — ответил он грубее, чем того хотел. — Я — человек.
— Конечно, конечно, я вижу.
Когда Дарел улыбался, на левой, гладкой и розовой, словно яблоко, щеке появлялась ямочка. Неожиданно Роун почувствовал неловкость и, к своему ужасу, покраснел. Было что-то женственное и трогательное в этой очаровательной и мочке и гладкой коже, к которой хотелось прикоснуться…
Дарел грациозно сел, жестом приглашая Роуна опуститься на сиденье, свитое из виноградных лоз.
— Я… — Роун не знал, как начать и объяснить свое появление здесь. — Я — землянин, — выдавил он в конце концов.
Дарел кивнул, одобрительно улыбаясь, а Роун почему-то почувствовал себя настоящим идиотом. Почему? Он не мог этого понять. Ведь раньше при словах «Я — землянин» у него дух захватывало и в нем укреплялось чувство безмерной гордости. Что же случилось, что происходит сейчас?
— Конечно, — подбодрил его Дарел. — Я полагаю, у вас послание от старого ниссийца?
Роун открыл и закрыл рот. Его лицо стало злым.
— Нет у меня никакого послания, — резко ответил он. — Повторяю, я — землянин и вернулся к себе домой. А ниссийцы мертвы.
— Неужели? — Голос Дарела неуверенно дрогнул. — Мертвы? Думаю, такая новость многих заинтересует. Но если вы не от старого ниссийца…