— Ну, не хочешь, не говори ничего. Это правильно, — Гогричиани кивнул. — Надо сначала на ноги встать, а потом уже работать. Только ты все равно не залеживайся, да? А то пока я сам буду работать. Барнук, вон, мне помогать будет. А там уже и ты выйдешь. Верно?
— Что с Амираном? — повторил свой вопрос Даур.
— Не довезли, — грустно пояснил владелец таксопарка. — Умер в машине по дороге в больницу. Он так в сознание и не пришел. Не мучился, и то хорошо, да? Мы оформили несчастный случай. Якобы в смотровую яму упал. Замяли, да? Но я все понимаю. Вы с ним в одной комнате жили, друг был…
Даур закрыл глаза.
— Да что вы к нему пристаете? — встряла в разговор медсестра, продолжая звенеть своими склянками. — Человеку, может, покой нужен.
Гурам цыкнул на нее, а затем вновь обратился к Дауру:
— Слышишь, теперь у тебя и иномарка будет. И дом свой. И золота столько, сколько душа захочет, дорогой. Купаться в богатстве будешь. Это я тебе говорю. Я тебя на место Астамура поставлю. Будешь управляющим.
— А Астамур где? — не открывая глаз, бросил Даур.
— Он теперь инвалидом будет, — Гогричиани поцокал языком. — Работать не сможет все равно, да? Так что ему теперь эта работа даром не нужна. Сказал, домой вернется. У него сестра в Гаграх осталась, да?.. Это он мне и рассказал, как все было, — Гурам помолчал немного, стараясь скрыть овладевающие им эмоции. Получилось не очень. — Эта волчица, Диана, у отца родного деньги забрала и сбежала со своим женихом. Хоть бы посватался, шакал! Я его и не видел ни разу. Найду — убью, да?
Гогричиани сжал кулаки. Лицо его исказилось злобой.
— Вот у вас все так. Чуть чего — сразу убью. Чай не в горах. В столицу приехали, — снова стала ворчать медсестра.
Гурам угрожающе поднялся на ноги, но женщина в это время благоразумно шагнула к двери, ведущей в коридор.
— Ишь ты, испугал больно! Ты тут не очень-то, чай, своих головорезов полно, — бросила она. — Понаехали тут всякие… — буркнула напоследок женщина и поспешно удалилась из палаты.
Гурам вернулся к кровати Даура. Присел на стул.
— Ты мне пока не отвечай ничего, да? — миролюбиво произнес он. — Но я твердо решил. Больше не будешь на такси ездить. Зачем тебе такая работа ишачья? С утра до ночи за баранкой. Ни поесть, ни попить толком. Будешь управляющим. Тебе можно доверять!
Даур снова открыл глаза.
— Но ведь… — начал он, но в это время дверь палаты распахнулась, и в помещение вошел дежурный врач, мужчина средних лет в очках, с зажатой под мышкой папкой, на которой крупными буквами было написано «Журнал обходов».
Следом за ним, манерно повиливая бедрами, в палату вплыла молодая медсестричка.
— Это кто, ваш родственник? — обратился доктор к Гогричиани, показывая на Даура.
— Нет, земляк мой. Приехал из Пицунды. Я тоже из Пицунды… — ответил Гурам.
— Так, почему у вас посторонние в отделении? — доктор, игнорируя абхаза, развернулся к медсестре.
Та промычала в ответ что-то невнятное. Затем подошла к Гураму. Доктор занялся осмотром больного на соседней койке.
— Как вы сюда прошли? У нас посещение лежачих больных строго по пропускам. У вас есть пропуск?
Гурам удивленно уставился на девушку.
— Мне же не сказали, да? Халат дали, тапки дали. Иди, дорогой, говорят… Еще и дорогу показали. Я с врачом его говорил вчера, — Гогричиани показал на Даура. — Мне разрешили. Сказали, навещать можно.
— Как так? — девушка строго нахмурилась, но абхаз невольно отметил, что даже при этом она не растеряла своего природного обаяния. — Кто вам мог такое сказать? Вы чем сами-то думаете? Здесь вам что, рынок, что ли? Это больница!
— Слушайте, зачем кричать так, а? — возмутился абхаз.
— А потому, что нечего тут шастать по палатам. И так народу полно…
— Так я же… — Гурам не успел закончить фразу.
— Потише там, — осадил его врач.