Несколько коробок, которые он нес - все, кроме одной - упали на землю. Он замер, крепко держась за последнюю коробку.
- Ох, - сказала я. - Прости.
- Бекс.
Он выпустил из своих рук оставшиеся коробки.
Мы начали говорить одновременно.
- Что...
- Я...
Никто из нас не закончил.
Джек успокоился.
- Ты знаешь, однажды я хотел столкнуться с тобой, без врезания в тебя.
- Ты футболист, - сказала я. - Подумай о том, что это делает для меня.
В последнее время я заметила такие вот моменты, когда все между нами казалось нормальным, хотя только на мгновение.
- Ты работаешь? - спросила я.
- Ага. Все та же работа, что и всегда.
Я запаниковала. Я не помнила, где он работал, и все нормальное между нами ушло. Его работа - не то воспоминание, которое удерживало меня в живых на протяжении ста лет.
Он нагнулся, чтобы поднять посылки. На каждой были написаны адреса и имена.
- Доставка, - сказал я с начала, вдруг вспомнив. - Посылок.
Конечно, каждый зрячий мог бы догадаться. Он встал и одарил меня веселым взглядом.
- Да. Хотел бы я разделять твой энтузиазм.
Он протянул мне две верхних коробки.
- Пойдем со мной, Бекс.
Мы пошли по тротуару. Свежий зимний воздух кусал за щеки, хотя это был на редкость теплый ноябрь. Зима пришла рано. Даже в самые жаркие дни лета всегда была угроза ливня.
Мы прошли несколько туристических магазинов, в основном по продаже бус и ювелирных изделий из Индии, пока не достигли витрины с драгоценными камнями из бирюзы.
- Подожди здесь, - сказал Джек и взял две посылки.
Теперь, когда я осталась одна, я снова услышала слабую музыку откуда-то. Не редкостью было найти двух или трех уличных музыкантов возле центральной улицы в любой вечер. Ветер нес музыку, которая становилась все громче в моих ушах.
Дверь в магазин открылась, и Джек вышел оттуда, пока я с замиранием слушала песню, доносившуюся откуда-то.
Джек тоже услышал её.
- Мертвые Элвисы снова в городе, - сказал он. - Вечерами они давали импровизированные концерты на улице.
Коул и его группа, выступающие в городе. Насыщение от аудитории, продолжающееся на протяжении веков. Они начали от лиры и арфы и перешли на ситару и лютни, а затем на гитары и бас-гитары. Они играли концерты, пока не стало ясно, что они не стареют. Потом они исчезли как бы на некоторое время, изменяя жанр и места, возможно, даже изучая новые инструменты, и начинали все заново. Новое начало для них не значило ничего, потому что они могли манипулировать эмоциями людей, для которых они играли.
Я почувствовала взгляд Джека на своем лице, ожидающего моей реакции. Коул был где-то рядом, со своей группой, но я уверена, что выражение моего лица не изменилось. Подняв следующую коробку, я сказала: