Джек усмехнулся.
- Мы прощались здесь. Не забыла?
Я повернулась к Джеку, вставая на носочки, и легко целуя его губы.
- Две недели, Джек. Они пролетят быстро.
Я начала отходить, но Джек схватил меня за руку и притянул ближе.
- Нет-нет. Мертвец может подождать.
Он поцеловал меня так, что это явно не предназначалось для глаз толпы, и я бы смутилась, если бы не потеряла возможность мыслить ясно. Его руки достигли моей спины, и он притянул меня очень близко, так, что мои ступни почти не касались земли. И все вокруг начало исчезать, так же как и всегда, когда Джек целовал меня.
Он отпрянул назад.
- Так что ты говорила о двух неделях?
- То, что они будут длиться вечность, - сказала я, пытаясь дышать.
- Так-то лучше, - Джек опустил свою голову так, что его лоб касался моего. - Скучаю по тебе.
- А я по тебе - прошептала я.
Как-то, он все-таки отпустил меня, и Коул, который отходил от нас во время поцелуя, встал рядом со мной, в то время как я смотрела, как автобус, кашляя и задыхаясь на своем пути, выезжал с территории парковки. Перед тем как он исчез окончательно, Коул потянул меня за руку.
- Не унывай, Ник. Ты можешь помочь мне забрызгать несколько футболок.
Он выдохнул на мое лицо, и неожиданно я ощутила потрясение от странного чувства потери. Я не могла объяснить, откуда оно взялось. Казалось, будто электрический разряд зарядил воздух и проник под мою кожу, а я оставлена с осознанием того, что что-то было в моих руках, но я не смогла удержать это. Я сжала ключи от машины в кармане, но это были не они. Затем я подняла голову по направлению к автобусу снова, и все о чем я могла думать, это то, как Лейси Грин смотрела на меня из окна автобуса, и как Джек сидел с ней там сейчас. И о том, как она приравнивала лагерь к каникулам в Вегасе.
- С тобой все хорошо? - спросил Коул.
Я попыталась стряхнуть эти чувства. Джек мой. Не было ничего, о чем я могла бы беспокоиться.
- Да, все в порядке - я обернулась, чтобы последовать за ним по направлению к магазину.
- Ты не должен жалеть меня. Я не одинокая.
- Не глупи. Я не жалею тебя. Ты делаешь мне одолжение.
Когда он говорил, он подмигнул мне, а я не могла избавиться от ощущения покалывания.
- Где твои поклонницы? - спросила я, имея в виду постоянное окружение, которое обычно везде сопровождало его.
- Они мешают. Особенно, когда я работаю с краской. Слишком много работы, ну ты понимаешь.
- Ооо, - протянула я. - Может быть, ты предпочитаешь...
- Ты не поклонница, - перебил он. Он положил руку на спину и подтолкнул меня вперед. Это странное чувство потери было не таким ощутимым сейчас.
Внутри мастерской пахло свежей краской и химическими веществами. Брызги краски были на полу и на большей части стены. Два полотна шелка сушились на одном из промышленных счетчиков. На полотне был изображен Элвис Пресли, не совсем мертвый, но и не живой. Впалые глазницы, полые бледные щеки, такие же впалые губы, обнажающие длинные зубы. Тем не менее, он прижал микрофон как ребенок в одной руке, и только что закончил бренчать на гитаре в другой. Это было прекрасное исполнение человека зажатого между жизнью и смертью, в ловушке между этим миром и следующим.
Я осторожно потрогала шелкографию.
- Ничего себе, - прошептала я. - Это удивительно. Где вы нашли оригинал?
- Я нарисовал это, - сказал он небрежно, сосредоточив внимание на другой стопке футболок, укладывая их.
- Коул, ты обманываешь меня! Это слишком...