— Я слышал, его осудили за колдовство?
— Да, — как можно равнодушнее ответил Александр. — Говорили, что он волшебством убил верховного жреца. Но это случилось уже после того, как я дал клятву Сетиеру.
Дальше они шли молча, пока Раамос не воскликнул:
— Гивры!
Алекс увидел впереди группу строений, оседлавших пологий холм.
— Еще немного, — пробормотал он. — Еще чуть-чуть.
— А почему ты одеваешься по-нашему? — вдруг спросил его спутник.
— Не люблю, когда на меня обращают внимание, — ответ на этот вопрос Александр подготовил заранее. — Иногда это мешает выполнять поручения господина.
— Наверное, мне бы тоже это не понравилось, — согласился келлуанин и хрипло хохотнул. — А вот и они! Проснулись ленивые жабы!
От деревни по дороге бежали двое мужчин. Тот, что повыше, вырвался вперед и несся большими прыжками, держа в руке короткую дубинку. Второму мешала быстро двигаться квадратная корзина, которую он то и дело перекладывал из руки в руку.
— Господин! — басом заорал передний. — Где вы были? Мы так волновались?
Раамос остановился, и Алекс вслед за ним.
— Может, опустим носилки, господин? — предложил он.
— Не нужно, — отмахнулся келлуанин. — Отдай дубинку и берись за палки, Беснор.
— А кто это? — встрепенулся слуга. — Сирзес! Что с ним, господин?
— Бери живее! — рявкнул хозяин. — Почему так долго нас не искали?
Он потирал кисти рук и гневно поглядывал на Беснора.
Александр качнул носилки, и ноги раненого мягко ударили по ягодицам слуги. Тот резво шагнул вперед.
— Но, господин! — залопотал он. — Солнце еще не высоко… Мы думали… А что случилось?
— Лев ему грудь разодрал, — ответил господин, поигрывая дубинкой. — Его надо к лекарю.
— Но, господин, где мы его найдем в этой дыре!
Прежде чем Раамос успел ответить, подбежал второй слуга и несколько минут шел рядом, беззвучно открывая рот. Молодой келлуанин поморщился, вырвал из его рук корзину, вытащил кувшин и с жадностью припал к горлышку. Запахло пивом. Алекс сглотнул вязкую слюну. Раамос велел им остановиться и, приподняв голову раненого, попытался его напоить. Почувствовав влагу на губах, Сирзес поднял веки и посмотрел на него мутными глазами. Александра поразила та забота и нежность, с которой этот знатный юноша поит своего слугу. Тот сделал несколько глотков и благодарно прикрыл глаза. На смуглой сухой коже сейчас же выступили крупные капли пота.
— Туптах! — скомандовал молодой келлуанин. — Замени моего друга.
— Да, господин.
Раамос протянул Алексу кувшин.
— Если ты не возражаешь, я буду звать тебя Айхзес?
— Благодарю тебя, господин, — поклонился Александр, переводя свое новое имя как: «Поклоняющийся Айху, богу папируса и тростника, покровителя учеников».
Пиво было холодным и вкусным, и дорога после него показалась гораздо легче. А может дело в том, что носилки с раненым сейчас несут другие? Юноша хмыкнул.
— Господин! — окликнул Туптах. — А что случилось со львом.
— Мы с Айхзесом его убили, — ответил Раамос.