— Заходите, — он распахнул калитку. — Подождите здесь.
Легко и грациозно, словно балерина, девушка вошла на двор.
Придерживая меч, Алекс бегом бросился в дом. В центральной комнате никого не оказалась. Подойдя к двери спальни, он услышал приглушенные голоса.
— Какое ожерелье! А браслеты, смотри, госпожа, какие браслеты!
— Тут не меньше двадцати пяти дебенов только золота!
— Господин писал о тридцати. Теперь Небраа не отвертится от женитьбы! И дом у канала ему очень подойдет. Ведь там такая большая беседка.
— Вот только племянников наш господин вряд ли дождется.
Женщины в комнате захихикали в два голоса.
Александр постучал.
— Госпожа Нефернут! Здесь пришла девушка, называет себя Мерисид!
Дверь распахнулась.
— Где она? — резко спросила женщина.
— Я пустил её во двор…
— Пусть немедленно идет сюда! — распорядилась Нефернут.
Алекс вернулся к воротам, где гостья уже вовсю болтала с Треплосом.
— Госпожа ждет, — сказал Александр. — Вас проводить?
— Не надо, я знаю дорогу лучше тебя, — отмахнулась девушка и, подарив поэту многообещающую улыбку, проскочила мимо Алекса.
— А мне начинает здесь нравиться! — хохотнул Треплос, проводив её плотоядным взглядом.
— Ты еще облизнись, — буркнул Александр.
— Что такой хмурый, Алекс? — поэт хотел похлопать его по плечу, но тут же отдернул руку. — Смотри, сколько здесь красивых женщин! Я уже Ренекау…
— Пойдем лучше на кухню, узнаем на счет еды, — оборвал его охранник. — Дай тебе волю, ты будешь месяц без перерыва болтать о своих бабах и ни разу не повторишься!
Поэт польщено улыбнулся и продекламировал по либрийски:
— Ну, давай, давай, — проворчал Александр, внезапно почувствовав зависть к этому сильному, веселому парню, любителю вина, женщин и стихов.
Они обошли вокруг дома. Возле дымящейся переносной печки на корточках сидела старушка и с ожесточением обдирала большого светло-серого гуся.
— Здравствуй, добрая бабулька, — немного неправильно поздоровался Треплос.
Кухарка или стряпуха обожгла их гневным взглядом.
— Прости его неучтивость, добрая женщина, — поклонился Алекс. — Он еще плохо говорит по келлуански.
— Так пусть учится! — старушка рывком вырвала порядочный пучок перьев.
— Нельзя ли узнать твое славное имя? — разливался медом Александр, решившись доказать нахальному поэту, что тоже умеет обращаться с женщинами, путь и не такими молодыми.
— Мермуут, — буркнула та.