Под несчастливой звездой: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Просыпаясь от собственного крика, Александр часто думал, что та цепь роковых случайностей является местью судьбы или местных богов. Слишком часто ему везло в этом мире. Вот только чем провинились купец Ронли, его сын и остальные моряки?

Все началось с того, что возле берегов Фамлао за ними погнались два джангарских пирата. На их судне имелась хорошая команда и опытный капитан, поэтому они решили рискнуть и взяли западнее, надеясь с наступлением темноты затеряться в просторах океана. Пираты отстали, но под утро налетел шторм. Матросы отчаянно боролись с разбушевавшейся стихией. Корабль потерял мачту, рулевые весла и трех человек из команды. Еще трое оказались тяжело ранены.

Когда тучи рассеялись настолько, что можно было разглядеть горизонт, вокруг расстилалось безбрежное море. У них не было ни паруса, ни весел, а течение медленно, но неотступно влекло искалеченное судно на запад. Как ни растягивали моряки запасы пресной воды, её не хватило, и раненые умирали один за другим.

Те, кто остался жив, молились о ветре, надеясь, что тот прибьет корабль к какой-нибудь земле. Но небеса сверкали бледной голубизной, а солнце равнодушно смотрелось в спокойную гладь океана.

Спасаясь от жажды, выпили все вино, которое Ронли вез на продажу. Алкоголь сыграл с измученными людьми злую шутку. Кто-то крикнул, что хозяин прячет в каюте воду и еду. Возникла потасовка. Алекс получил синяк во все лицо, купец рану в живот, а двое матросов, отмучившись, ушли на корм акулам.

Ронли умер через два дня. Перед смертью он посоветовал Ганну убить чужака и прожить еще какое-то время. Сын с ужасом отказался, но обезумевшие от голода и жажды матросы тут же набросились на Александра. В драке он одного убил, второго ранил.

С тех пор корабль оказался, как бы поделен надвое. С одной стороны двое матросов в кубрике, с другой Алекс и Ганн в каюте купца.

Александру чудом удалось поймать трех отощавших крыс, и они высосали их досуха.

Что произошло в кубрике, Алекс не знал. Когда он рискнул спуститься туда, то нашел только трупы и жирных, мясных мух.

Вдвоем с Ганном они покидали смердящие тела за борт. Какое-то время плыли вдвоем, а потом корабль попал в долгожданный шторм. Но и здесь судьба или боги сыграли с ними жестокую шутку. С почерневшего, покрытого плотными тучами неба не упало ни капли дождя. Не выдержав такого испытания, Ганн сошел с ума. Набросившись на Александра, он как дикий зверь рвал его отросшими ногтями, стараясь добраться до горла. Ослабевшие, похожие на два обтянутых кожей скелета, юноши катались по плясавшей дикий танец палубе. Чувствуя, что не в силах справиться с умалишенным, Алекс вцепился ему в кисть и изо всех сил сжал зубы. Хриплый рев сменился визгом, а Александр с наслаждением глотал теплую, соленую жидкость.

Кто знает, что спасло тогда его разум? Может чистая душа Саши Дрейк? Или железная воля таинственного старика, чье тело, омоложенное богиней-девочкой Асионой, стало ее новым прибежищем?

Алекс отбросил Ганна и успел выхватить нож. С новым ударом волны о борт корабля, безумец упал и сам насадил себя на острое лезвие.

Александра отбросило к борту, где он долго блевал, свесившись вниз и жмурясь от горько-соленых, бивших в лицо брызг. На миг появилось желание рвануться вперед и рухнуть в кипящую пучину. Прощаясь с миром, Алекс поднял глаза и в блеске сверкающих молний увидел темнеющий на горизонте силуэт острова. Что случилось с кораблем, и как он оказался в расщелине, юноша так и не вспомнил.

Но и того, что осталось в памяти, хватало, чтобы лишить Алекса сна. Ни оптимизм Саши Дрейк, ни цинизм старого убийцы не помогали примириться с кошмарными воспоминаниями, потихоньку превращавшими его в неврастеника.

«Чтобы дать отдых мозгам, надо чем-то занять руки», — говаривал Федор Михайлович Дрейк, заставляя своих детей заниматься делами по дому.

Александр решил воспользоваться его советом. Теперь он не только зубрил келлуанские слова, но изнурял свое тело, выполняя знакомый комплекс упражнений, до тех пор, пока в глазах не темнело от усталости. Тогда у него еле-еле сил хватало забраться на кровать, где юноша сразу же проваливался в глубокий и темный, словно омут, сон.

Только через десять дней напряженных тренировок Алекс сумел немного прийти в себя и вновь обрести интерес к жизни. Первым делом, пока старый Энохсет отсутствовал, он обследовал поселок. Более-менее подходили для жизни только три дома, как раз те, где имелись деревянные полы и крыши из коротких, почерневших от времени дощечек. Сразу бросалось в глаза, что за ними ухаживали и даже делали ремонт.

Александр решил, что в них, наверное, проживали местные господа. В других домиках давно провалились камышовые крыши, покосились стены, а на земляных полах выросла трава. Но внутри каждого из них сохранились столики, кровати, табуретки и даже закрытые сундуки. Кое-где Алекс находил детские игрушки. Какого-то зверя, отдаленно напоминавшего верблюда, деревянную куклу с руками и ногами на сгнивших веревочках, глиняную фигурку бегемота, коряво разрисованную белыми цветами. Никаких других зверей кроме коз и собак на острове не водилось. Значит, Энохсет и его соотечественники не являются аборигенами. Может, они были колонистами? Типа суровых пуритан в Америке? По расчетам Александра в селении когда-то проживало человек двадцать пять, тридцать. Для колонии маловато. К тому же расположено оно вдали от побережья, и ничто не указывает на занятие его жителей морским промыслом или торговлей. Нет ни старых рыболовных сетей, ни канатов с веслами, ни даже обширных складов. Можно предположить, что где-то на острове есть остатки порта? Тогда должна быть и дорога к нему. Александр прогулялся в саду и вокруг частокола, но отыскал лишь заросшие тропинки.

«Все страньше и страньше», — то и дело повторял Алекс слова одной английской девочки.[2] Неизвестно, откуда взялись, непонятно, куда делись?

Юноша попытался спросить о жителях покинутых домов у Энохсета. Но всегда радушный и заботливый старик на этот раз посуровел, в выцветших глазах его мелькнула боль. Он что-то коротко буркнул, сделав вид, что не понял вопроса. Алекс решил, что впредь этой темы лучше не касаться, особенно сейчас, пока он слишком слаб и целиком зависит от него. Однако поразмышлять об этом все же стоит.

Само собой, келлуане сюда не пешком пришли, а приплыли на корабле. Посадили сад, вытроили поселок и куда-то исчезли.

Первой пришла мысль об эпидемии. Может быть, какая-то неведомая болезнь убила жителей поселка? А Энохсет один из уцелевших. Хотя, возможно, выжил еще кто-то, а потом просто умер от старости. Судя по яблоням и кольям частокола, поселку не один десяток лет. Но почему тогда старик так странно среагировал на его невинное любопытство? И что если болезнетворные бактерии, вирусы и прочие кишечные палочки все еще сохранили свою смертоносную заразность? Вдруг где-то в вещах умерших притаилась какая-нибудь инфузория тапочка и терпеливо ждет, когда сможет вгрызться в его молодое и уже заметно поздоровевшее тело?

Обругав себя паникером и параноиком, Александр, тем не менее, решил выяснить причину резкого уменьшения келлуанской популяции на острове. Почему-то он решил, что разгадку можно отыскать в культовом сооружении, возвышавшемся в центре поселка. Когда Энохсет отправился к дальнему ручью за рыбой, Алекс туда забрался.

К резным дверям с облупившейся краской вела деревянная лестница из толстых оструганных плах. Скрипнула створка, Алекс оглядел помещение. Проникавший сквозь маленькие узкие окна солнечный свет падал на оштукатуренные, покрытые рисунками стены. Потолка в зале не было, клубившийся под крышей сумрак создавал впечатление огромности помещения. Прямо напротив двери у стены на невысоком постаменте возвышалась статуя человека в натуральную величину, со скрещенными на груди руками. На её широких плечах блестела серебряная голова кобры. В приоткрытой пасти торчали клыки, и изгибался красный раздвоенный язык.

От подобного зрелища по спине юноши пробежали мурашки. Перед скульптурой стоял высокий столик на вычурных ножках. В углах его застыли серебряные светильники в виде все тех же вставших на хвосты кобр. В центре лежало красновато-желтое металлическое блюдо с кучкой изюма, вокруг которого с жужжанием кружились мухи.

Юношу порадовало, что это сушеный виноград, а не человеческие кости или весело скалящийся череп. Ему показалось, что в стене рядом со статуей змеечеловека есть малозаметная дверь. Алекс решил заглянуть и туда, но во время остановился.

Каменный пол храма покрывал толстый слой пыли, на котором четко выделялись две цепочки следов. До алтаря и обратно. Если он рискнет пройти через зал, Энохсет это непременно заметит. Вдруг ему не понравится? Мало ли какие у келлуан обычаи?

Александр осторожно прикрыл двери и, спустившись вниз, уселся отдохнуть на последней ступеньке.

Во всех книгах, которые читала Саша Дрейк, почитатели змей всегда описывались очень несимпатично. Один Тот-Амон извечный противник Конана-варвара чего стоит.[3] Сами собой полезли в голову всяческие нехорошие мысли. Вдруг Энохсет жрец кровавого божка, а все жители принесены им в жертву змею?

Вот только этот храм явно не приспособлен к кровавым ритуалам. Но мало ли какие можно придумать церемонии? Что если и его ждет такая же судьба? Напоит добрый старичок лекарством, Алекс заснет и проснется где-нибудь в пещере с вечно горящими факелами и каменным черепом с пылающими глазами. Тут юноша напомнил сам себе, что большинство домов остались без жильцов примерно в одно время, что исключает регулярные жертвоприношения.

[2] Главный герой имеет ввиду героиню сказки Л. Кэрролла «Алиса в стране чудес» (Прим. автора)

[3] Конан-варвар персонаж, придуманный американским писателем Р. Говардом (Прим. автора)