— Ты должен сейчас же выделить нам причитающуюся долю в добыче!
Капитан нахмурился.
— У меня нет столько меди и серебра!
— Отдай золотом, — крикнули из толпы. — Мы сами разделим!
Нарон поморщился.
— И еще, — продолжил Прокл. — Нужно еще пятеро гребцов. Нас остается слишком мало.
— Четверо, — возразил капитан. — Алекс плывет дальше.
Все взоры обратились к Александру, который тихо сидел в уголке, с любопытством слушая их разговор.
— Пусть будет четверо, — согласился бывший раб. — И ты заключишь с нами договор!
— Все будет, как положено, — заверил Нарон. — В храме я объявляю вас свободными, и в присутствии жрецов заключим договор.
Едва он произнес эти слова, с мачты раздался звонкий голос Айри:
— Земля! Там земля!
Впереди из-за горизонта чуть показались темные пятна. И тут же новый крик:
— Корабли слева.
Три паруса один за другим показались на фоне ярко-голубого неба.
— Вот теперь точно скоро дом, — громко засмеялся лоцман. — Корабли идут в Тикену!
На следующий день после полудня их корабль догнал лодки рыбаков, возвращавшихся с промысла. В одной оказались знакомые Мисоса. От них лоцман узнал, что Котас Минатиец с нетерпением ждет возвращения верного слуги и даже принес жертву Тике за удачное завершение их плаванья.
Еще одни сутки и подгоняемый попутным ветром «Бороздящий стихию» вошел в просторную бухту, отделенную от моря узким, скалистым мысом, на котором возвышалась сторожевая башня. От неё шла мощеная камнем дорога. Парус свернули, и команда Нарона вновь взялась за весла.
Алекс сидел спиной к берегу и смог оглядеться только тогда, когда борт корабля глухо стукнулся о бревна пристани.
Сам город производил впечатление чужеродного пятна на фоне гор, поросших густым темным лесом. Одно — и двухэтажные домики под плоскими крышами, иногда окруженные чахлыми садами, теснились за толстой каменной оградой с высокими сторожевыми башнями. Далеко в море уходил длинный причал, вдоль которого на мелкой волне чуть покачивались множество разнообразных судов, в основном одномачтовых баркасов, предназначенных для плаванья по островам.
Едва матрос обвязал конец каната вокруг бревна, на причале показались три воина в кожаных доспехах с копьями в руках. Капитан приказал спустить трап. Стражники еще издали узнали старых знакомых.
— Котас Минатиец вас уже заждался, — гулким басом проговорил один из них, поднимаясь на борт. — Каждый день слуг присылает.
— Ну и сколько мне сейчас платить за стоянку? — хмуро спросил Нарон.
— Пять радланских медяков, — усмехнулся воин. — Или либрийских лепт.
Вскинув брови, капитан полез в кошель, и только когда получил на руки дощечку с выжженным символом, проговорил:
— Что-то сегодня дешево?
— Поблагодпри господина Минатийца, — проворчал стражник. — Ты же плавал по его делам. Вот и взяли с тебя, как со своего. С тикенца.
— При случае обязательно, — пообещал обрадованный Нарон.
Уже ступив на трап, воин сказал:
— Ты бы поторопился обрадовать благодетеля.