В сентябре 1939 года Сталин заявил, что, если Финляндия добровольно не согласится на обмен территориями, он применит военную силу. Проведение этой операции он поручил Ворошилову и Куусинену.
Когда фельдмаршал Маннергейм получил от своей разведки информацию о переброске советских войск к советско-финской границе, он предложил сосредоточить там все финские войска прикрытия, но поддержки правительства не получил.
1 сентября 1939 года агрессия Германии против Польши положила начало Второй мировой войне. 2 сентября Финляндия официально заявила о своем нейтралитете в связи с возникшим кризисом в Европе. Фельдмаршал Маннергейм поставил вопрос перед правительством о предоставлении ему таких полномочий, которые в мирное время осуществляются министром обороны и правительством в целом. Он потребовал провести новые крупные военные учения. Наконец 15 сентября правительство принимает решение о сосредоточении финских войск на Карельском перешейке. По мнению фельдмаршала, группировка должна быть максимальной. Переброска войск обязана проходить в кратчайшие сроки, ибо важен каждый час. Узнав о том, что 4–6 октября 1939 года началась концентрация советских войск на советско-финской границе, Маннергейм предлагает министру обороны Ниукканену провести частичную мобилизацию. Правительство одобряет предложение. Частичная мобилизация начинается. Президент Финляндии утверждает закон о защите республики, дающий широкие полномочия правительству. 9 октября фельдмаршал Маннергейм получает срочное сообщение, что два звена советских истребителей 45 минут на значительной высоте летали над Карельским перешейком, зенитная артиллерия финнов вела по ним огонь. С 10 октября началось размещение финских войск на Карельском перешейке, население которого эвакуируется в глубь страны. Офицеры и солдаты получили зимнее обмундирование и автоматы «Суоми». В стране введены карточки на хлеб и другие продукты питания. За талон «килограмм хлеба» можно было получить литр пива или 150 граммов кофе.
Министр иностранных дел Эркко угрожал премьер-министру, что он уйдет в отставку, если уступки Советскому Союзу будут продолжаться. Маннергейм, в свою очередь, заявлял, что, по его мнению, Финляндия в военном отношении не готова к тому, чтобы отказаться от политики уступок Советскому Союзу. 11 октября он направляет письмо министру обороны: «Учитывая современную обстановку и особо обращая внимание на преимущества, которые имеют уже отмобилизованные войска русских, движущиеся в направлении к границе Финляндии, надо безотлагательно приступить к мобилизации резервистов, маскируя это учебными сборами».
В четверг 11 октября Министерство обороны Финляндии отдает приказ о всеобщей мобилизации, а в Москве начинаются советско-финские переговоры. Через два дня издается декрет о всеобщей трудовой повинности всех граждан Финляндии от 18 до 60 лет. В своих выступлениях фельдмаршал Маннергейм прямо заявляет, что Эркко и Ниукканен скоро доведут Финляндию до войны с Россией, но его никто не слушает, считая болтливым стариком. Ответом Маннергейму было требование премьер-министра и министров обороны и иностранных дел отвергнуть все советские предложения. Маннергейм снова заявляет, что нельзя идти на конфронтацию с Советским Союзом, поскольку это может привести к тяжелой войне. Он ходил мрачнее тучи, к тому же фельдмаршала начали одолевать старые болезни. В кругу близких людей он говорил, что «не хочет бросать в бойню сражений моих молодых сограждан, которых я, председатель Союза защиты детей, сохранял от житейских бед».
19 октября 1939 года, когда пять звеньев советских самолетов вторглись на Карельский перешеек, фотографируя военные объекты, фельдмаршал вновь стал настаивать на уступках в ходе переговоров с русскими. В отличие от большинства членов правительства Маннергейм понимал, что Финляндия не располагает армией, которая обеспечила бы ей независимую внешнюю политику. 20 октября на совещании финского военно-политического руководства фельдмаршал вновь заявил, что надо согласиться с предложениями России. В противовес ему Паасикиви громко заявил: «Никаких уступок!»
21 и 22 октября представители парламента Финляндии совершили поездку на Карельский перешеек, где осмотрели укрепления и беседовали с офицерами и солдатами. В своем отчете они написали: «Настроение в войсках исключительно боевое… Финляндия готова к войне…» Через шесть дней, на заседании правительства, когда министр обороны заявил, что «война выгоднее, чем требования России», Маннергейм демонстративно покинул зал заседаний.
4 ноября 1939 года секретарь ЦК, одновременно первый секретарь Ленинградского обкома и горкома ВКП(б) А. А. Жданов был срочно вызван в Москву для принятия решения по «финляндской проблеме». СССР и Финляндия неумолимо скатывались к войне. И в этих условиях 6 ноября фельдмаршал Маннергейм высказывает мнение, что финской армии нужен год, чтобы иметь какие-то шансы на успешный исход войны с русскими, и он не верит, что финская делегация на переговорах в Москве не имела достаточно полномочий, чтобы найти мирный выход из создавшегося тупика.
В субботу 25 ноября фельдмаршал Маннергейм начинает свою инспекционную поездку по укрепленным районам Карельского перешейка. В 16 часов по финскому времени ему докладывают о выстрелах, прогремевших у селения Майнила. (В информации, недавно полученной русскими историками, говорится, что новость относительно Майнилы пришла в Ленинград из Москвы, а не наоборот.) Данный инцидент был подготовлен в обстановке строгой секретности, и никаких письменных свидетельств не существовало. Фельдмаршал на пути к Выборгу получил полную информацию о том, что стреляли советские орудия. Он, как опытный дипломат, промолчал об этом, заявив журналистам, что «сообщение советского ТАСС требует дополнительной проверки, поскольку финские передовые батареи легкой артиллерии были расположены в 20 километрах от границы, а войска в то время находились на полковом богослужении под открытым небом».
В этот же день советское правительство вручило послу Финляндии в Москве жесткую ноту с требованием отвести финские войска на 20–25 километров от границы.
Маннергейм, получив от пограничников дневниковый журнал, где было записано, что выстрелы прозвучали с расстояния 2–2,5 километра со стороны России, понял, что положение критическое и требует осмотрительности при решении пограничного вопроса. Доклад о событии в районе Майнилы опять не был должным образом воспринят правительством, вновь прозвучали заявления, что войны с Советским Союзом не будет. Тогда фельдмаршал пишет президенту Каллио докладную записку: «Только 50 % наших самолетов могут подняться в воздух. У нас нет танковых войск. Мало средств противовоздушной и противотанковой обороны. Еще не решена проблема массового производства боеприпасов. Из 15 наших дивизий три не имеют вооружения, а одна — без артиллерии. В этих условиях вести войну невозможно. Прошу отправить меня в отставку, так как я не хочу участвовать в обмане народа Финляндии».
29 ноября 1939 года В. М. Молотов выступил по советскому радио с заявлением, что Советский Союз свободен от обязательств по пакту о ненападении… Правительство дало распоряжение войскам Ленинградского военного округа дать решительный отпор агрессивной финской военщине.
Глава 14
СОВЕТСКО-ФИНСКАЯ ВОЙНА
В ночь на четверг 30 ноября 1939 года командующий войсками Ленинградского военного округа командарм 2-го ранга К. А. Мерецков отдает приказ войскам в 8.30 утра (в 7.30 по финскому времени) перейти границу и разгромить финские войска. Приказ начинался со слов об обеспечении безопасности Ленинграда, а завершался сугубо политической целью — освобождением финского народа от гнета помещиков и капиталистов.
Красная армия после 30-минутной артподготовки начала наступление от Белого моря до Финского залива на фронте протяженностью 1610 километров. В боевые действия вступили огромные силы четырех армий, имеющих 28 пехотных дивизий, а впоследствии их стало 45.
Границу на Карельском перешейке перешла 7-я армия под командованием командарма 2-го ранга В. Ф. Яковлева. В ее составе было 18 стрелковых дивизий и пять танковых бригад —450 тысяч человек, 1576 орудий, 1476 танков и 2446 самолетов. Насыщение танками армии было огромное, но они могли двигаться только по дорогам, так как кругом оказались труднопроходимые естественные и искусственные препятствия.
В 9 часов 15 минут по финскому времени первые три советских бомбардировщика СБ появились над Хельсинки, сбрасывая бомбы на аэродром Малми и пригород Тикурила. Часом позже эскадрилья капитана Ракова бомбила военную базу Сантахамина, восточнее Хельсинки.
В 9.20 фельдмаршал Маннергейм, завтракая с мужем своей племянницы в гостинице «Савой», услышал далекие взрывы бомб, а затем сигнал воздушной тревоги. Он тотчас сел в машину и отправился в Брюннспарк, где находилось Министерство обороны. Быстро поднялся в кабинет министра, — последний от неожиданности даже встал. Фельдмаршал с порога произнес: «Юхо, я явился, чтобы возложить на себя обязанности главнокомандующего, ведь началась война. Секретное указание об этом Пера Свинхувуда достань из сейфа».
Оформив свои дела в министерстве, Маннергейм приказал развернуть свою ставку на Илиопистонкату в гостинице «Хельсинки».
30 ноября в 13.30 президент Финляндии Кюэсти Каллио объявляет войну Советскому Союзу, а главнокомандующий финской армией фельдмаршал Маннергейм отдает приказ № 1. В нем он говорит: «Доблестные финские солдаты, я приступаю к выполнению своих задач на этом посту в тот момент, когда наш вековой враг напал на нашу страну. Доверие к командованию есть первое условие военного успеха. Вы знаете меня, и я знаю вас, и я уверен, что каждый из вас готов выполнить свой долг ценою жизни. Эта война является не чем иным, как продолжением нашей освободительной войны, ее конечной фазы. Мы воюем за свой дом, веру и отчизну…»
Маннергейм, как вспоминают офицеры его окружения, был полон оптимизма и бодрости. В 15.50 по финскому времени стекла в гостинице «Хельсинки» начали звенеть от взрывов бомб в густонаселенном районе города между Техническим университетом и автобусной станцией. Эта бомбовая атака восьми ДБ-3 авиации Балтийского флота под командованием капитана А. М. Токарева была самой разрушительной из всех восьми налетов за время войны. Потери финской стороны составили 91 человек убитыми, 127 ранеными.
Маннергейм немедленно отправился в госпиталь Красного Креста, куда были доставлены первые жертвы бомбардировки. Затем он поехал в бюро Красного Креста, чтобы узнать, готов ли резерв из 3800 медицинских сестер, и был удовлетворен, что его указание выполнено.
В 20.00 в «секретном месте» — рабочем клубе в окрестностях Валлила — открылась сессия парламента Финляндии, на которой премьер-министр Аймо Каарло Каяндер зачитал заявление правительства. Затем правительство ушло в отставку, а парламент был эвакуирован за 300 километров от Хельсинки в Каухаёки.
Известие о бомбардировке мирного Хельсинки потрясло весь мир. Президент США Рузвельт немедленно направил протест советскому послу. На протесты других стран В. М. Молотов издевательски заявил, что советские самолеты сбрасывали мешки с хлебом для голодного населения Финляндии. Тем не менее шум, поднятый на Западе в связи с первой бомбардировкой столицы Финляндии, оказал воздействие на советское руководство. Маршал Ворошилов запретил бомбить мирное население.
Когда части 7-й советской армии перешли советско-финскую границу на реке Сестре, их встретили пустые окопы и завалы на дорогах. Довольно быстро войска вошли в поселок Оллила (Солнечное), но у поселка Куоккала (Репино) финские егеря подполковника Карху оказали упорное сопротивление, и только в 14.00 поселок был взят. Движение советских войск вдоль железной дороги шло медленно из-за сильных контратак финнов. Полки, которые двигались по приморскому шоссе, попали под ураганный пулеметный огонь, который вела с колокольни храма Казанской иконы Божией Матери дочь настоятеля храма 19-летняя Анна. Он прекратился, когда колокольню сбил артиллерийский снаряд.
Только в 11 часов утра 1 декабря части 7-й армии при поддержке кораблей Балтийского флота полностью взяли пылающий пламенем город Териоки. В первой половине того же дня в Ленинграде на Кировском проспекте в квартире О. В. Куусинена состоялся дележ портфелей министров будущего правительства «Финляндской демократической республики». Окончив эту «операцию», новоявленные чиновники поехали в еще горящие Териоки, где разместились на бывшей даче Новикова. Здесь официально было объявлено о создании марионеточного правительства Финляндии во главе с Отто Вилле Куусиненом, с которым через два дня советская сторона заключила договор о дружбе и взаимной помощи. Создание этого «правительства», по мнению Маннергейма, таило в себе серьезную опасность для Финляндии, так как под угрозу ставилась государственная независимость страны.
Несмотря на свои 72 года, барон действовал быстро и энергично. Как в дни Первой мировой войны в Галиции, чувство депрессии покинуло его. При активном участии фельдмаршала было сформировано новое правительство. В предполье Карельского перешейка начались тяжелые кровопролитные бои. 3 декабря 1939 года газета «Правда» писала: «Белофинны все время практикуются воевать бандитскими способами. Они учатся стрелять с деревьев, рассыпаться небольшими группами, подкладывать мины…» Спустя 45 лет ей вторил генерал Е. Ф. Ивановский в своей книге «Атаку начинают танкисты»: «По методу борьбы финны — ни дать ни взять живодеры… Славные красные воины с финнами, которые не хотели выходить из окопов и сражаться в „честном бою“, поступали просто — обрабатывали огнеметами и давили танками…»
Финские офицеры успешно использовали в боях советы фельдмаршала о том, что Красная армия обучена операциям в составе крупных формирований и непригодна для столкновения человека с человеком, там не знают сложную тактику лесного боя. Кроме того, Маннергейм требовал от командиров частей предельной подвижности их подразделений, памятуя, что это дает возможность концентрировать в боях больше людей, чем это могла сделать Красная армия. От попыток бомбардировок Ленинграда Маннергейм тут же отказался, когда немногочисленные финские «бленхеймы» попали под огонь 189-го зенитного артиллерийского полка, вооруженного пушками образца 1931 года.
Атаки советских войск на Карельском перешейке продолжались. Сначала вражеские позиции обрабатывались артиллерией, затем выдвигались танки и пехота.
Несмотря на четкие указания фельдмаршала и его штаба, войска 5-й полевой армии и Аландской армейской группы в боях с незначительными силами финнов свели на нет возможность длительного ведения сдерживающих боев перед главной полосой укреплений. Финские солдаты отошли к линии Маннергейма. Фельдмаршал не любил, когда 140-километровую систему обороны на Карельском перешейке с укрепрайонами называли его именем. Эта линия, говорил главнокомандующий, держалась благодаря выдержке и героизму воинов, а не за счет прочности укреплений.