Лифт остановился. Приехали.
Створки плавно раздвинулись, Дитрих кое-как поднялся, пытаясь дотянуться до кнопок и поехать вниз. Там хотя бы есть шанс найти путь к отступлению. Встать не удалось с первой попытки. Время было упущено. Послышался шорох раскрывающихся дверей соседнего лифта.
В проёме возник Ликен.
— Сдохни, имперская шавка! — прошипел он с ледяной ненавистью и нажал на курок.
Дитрих зажмурился, дёрнувшись, но выстрел пришёлся как раз левее от его головы. Что случилось?
Какая-то возня. Опять выстрелы, ругань сквозь зубы, рычание. Ругань Ликена, а рычание… кого-то другого.
Дитрих приоткрыл глаза и выполз из лифта.
Тот самый приставучий киборг. Делейт Лебэн. Налетел на Ликена, вышиб у него оружие из рук и теперь катается с противником по земле, примериваясь, как бы нанести один-единственный удар.
Вот и момент! Хрусть! И Ликен, мотнув головой в сторону, отключился. На скуле его расплывался обширный синяк.
Молодой киборг вскочил на ноги и подбежал к Дитриху.
— Что тут произошло вообще? — спросил он, помогая координатору сесть поудобнее.
— Он… Он предатель Империи. Это долгая история. Его надо арестовать! А я потом… потом всё расскажу, — заплетающимся языком проговорил Дитрих Джексон, чувствуя резко навалившуюся слабость от кровопотери и потрясения.
Делейт Лебэн бегло оглянулся на валяющегося без сознания старшего координатора. Потом повернулся к Дитриху.
— Хорошо, разберёмся. Ты не волнуйся. Всё будет хорошо…
Молодой киборг втащил Ликена в лифт и нажал кнопку одного из нижних этажей.
— Теперь тебе ничего не угрожает. Эх, ты везучий! Если бы я случайно не опоздал на последний рейс…
Да уж, подумал Дитрих, слабо улыбаясь. Прекрасная случайность! Пожалуй, стоит начать верить в какие-то высшие силы. С этими мыслями, перепутавшимися с мутными воспоминаниями и обрывками эмоций, Дитрих Джексон потерял сознание.
Дело Ликена Магуайера рассмотрели в рекордно короткие сроки. Наработки и собранная информация Дитриха, а также свидетельские показания Делейта Лебэна, а затем и сканирование мозга обвиняемого послужили отличными доказательствами вины старшего координатора. Отпираться не было смысла.
И, когда его закрывали в камере аннигиляции, Ликен исступлённо визжал:
— Вы все скоро сдохнете, имперские собаки! Да здравствует Республика!
Оператор аннигиляционной камеры опустил на глаза массивные защитные очки и нажал кнопку. В узком саркофаге самого ужасного, но и самого милосердного орудия умерщвления в истории человечества полыхнуло ослепительно-белое сияние. Как ничего не остаётся от человека, находящегося в трёх метрах от эпицентра ядерного взрыва, так ничего не осталось и от республиканского шпиона.
За казнью мрачно наблюдал Мастер Шакс, Дитрих Джексон, рану которого давно залечили при помощи регенерантов, но которому предписано было ещё некоторое время поберечь руку, Делейт Лебэн и несколько других людей: судья, оператор мнемо-сканера и наблюдатель от судейского представительства Октополиса.
Всё прошло гладко.
Делейт Лебэн украдкой сглотнул. Его привела в трепет безупречная работа аннигиляционной камеры. Мастер Шакс — один из немногих людей в Империи (конечно же, кроме Канцлера), который может похвастать тем, что располагает подобным чудовищным агрегатом. Не многим людям удаётся увидеть его в действии.
Из мозга лазутчика удалось также выудить и некоторые другие полезные сведения, например, что на Принца и Канцлера готовится тщательно спланированное покушение. Это уже кое-что посерьёзней партизанской возни. И что Ликен был связан со многими выходками республиканцев. В том числе и с курьером из Келамы, которого уничтожили не так давно при зачистке подпольного завода по производству оружия.
Когда церемония казни подошла к завершению, и были произведены все необходимые процедуры, Дитрих подошёл к Делейту Лебэну и протянул здоровую руку:
— Я так и не успел тебя толком отблагодарить.
Делейт аккуратно пожал протянутую ладонь.
— Не за что. Признаться, ты мне здорово испортил планы на тот вечер, засранец. Ну да ладно. Всё, что не делается…
— Хе, да, — Дитрих усмехнулся, на мгновение задержав взгляд на лице молодого киборга. Что-то пока не определённое, смутное шевельнулось в душе. В первую их встречу этот парень показался чересчур злым и даже тупым. Сейчас он таким не казался. Да, диковатый, но… что-то в нём определённо есть.