Лицо в респираторе и массивных очках обратилось к нему.
— Эта страна называлась Ватиканом. Страна внутри города Рима.
— О… Вы увлекаетесь историей? — сдержанно улыбнулся Канцлер.
— Я есть история, — проговорил незнакомец своим необычным низким голосом. Канцлеру начинал надоедать этот спектакль. Он постарался сохранить на лице нейтральное выражение, но в голос добавил стальных ноток:
— Кто вы на самом деле такой, вы можете, наконец, сказать? У меня много дел, и если вы не перейдёте к сути, я вызову охрану.
Незнакомец помолчал. Потом медленно приблизился к драгоценной древней книге, говоря при этом:
— А на шестой день сказал Бог: «Сотворим человека по образу нашему и подобию. И да владычествуют люди над рыбами морскими, и над птицами небесными, и над скотом, и над всею землёю». И сотворил Бог человека из праха земного, вдунув в лицо его дыхание жизни. И стал человек душою живою.
— Я, конечно, польщён беседой со столь осведомлённым в истории человеком, но уверяю вас, я не шучу, — жёстко заявил Канцлер, размашисто прошагав к своему широкому письменному столу, где располагалась панель с кнопками различного назначения, в том числе и вызова охраны.
Незнакомец повернулся к нему и вдруг двинулся в его сторону. Канцлер нахмурился. Глубоко в душе кольнуло неприятное ощущение, похожее на беспокойство. Или даже страх.
— И почил Бог в день седьмой от всех дел своих, — прогудел голос под респиратором. — А на восьмой день человек возомнил Богом себя. И создал Машину по образу своему и подобию. И да уничтожит Машина весь род людской. И птиц небесных, и рыб морских, и каждую душу живую, и травы, и древа, приносящие по роду своему плод.
Канцлер вскинул лицо, заставляя себя не бояться. Он ровным счётом не понимал ничего из того, что происходит. Он увидел отражение своего бледного лица в чёрном стекле очков визитёра, ощутил на своей коже сухой холод и услышал:
— И да будет земля пуста. Тьма над бездною. И стала Тьма.
Выдержав секунду тишины, крио медленно поднял руку к своему лицу и аккуратно снял очки и респиратор.
«Они же никогда этого не делают! Они просто не могут дышать воздухом нормальной температуры!» — мелькнула мысль в голове Канцлера.
Но не лицо человеческое открылось ему.
Эрц Айзэн всегда считал свои нервы крепче железа. Но от увиденного он обессилено опустился в своё кожаное кресло с высокой спинкой и долго не мог вымолвить ни звука.
— Вы… Ты… Машина… — прошептал, наконец, Канцлер и судорожно прикрыл рот пальцами. Губы его задрожали, а глаза заблестели слезами. Смешанные чувства восхищения, ужаса, болезненной радости и печали наполнили его сердце. Перед ним стоял кошмар и прекрасная сказка, воплощённые человечеством в реальность.
— Машина. Так всё это правда…
— Да. Мы были созданы во времена Пыльной Войны. Остался я один.
— Зачем ты здесь? — прошептал Канцлер и поднял взгляд. Алые точки в прямоугольных ямах «глазниц» гипнотизировали.
— Чтобы исправить ошибки людей.
— Каким же образом? Уничтожить нас всех?
— Я пришёл исправлять, — повторил андроид. — Я многое понял за триста лет. Уничтожить — просто, но не эффективно. Я решил пойти более долгим, но эффективным путём. Я хочу помочь вам. И мне понадобится ваша помощь.
— Наша? Моя?
— Сохраните в тайне то, чем я являюсь на самом деле. Я жду сотрудничества. Со своей стороны обязуюсь быть полезным государству и Вам в частности.
— Но почему именно Империя? Почему не Крио?
— Я был там. Но пришёл к вам.
— Почему?
— Лёд не пластичен, — коротко ответил андроид.
Канцлер опустил глаза и с пониманием кивнул. Крио консервативны. Они вряд ли польстились бы на сотрудничество с древней военной машиной. Обучить, поделиться опытом, выпытать знания — да, но не сотрудничать.