— Eh bien![21] — торжественно воскликнул он, раскрывая ей объятия. Но она отшатнулась от него, растерянная и обиженная.
— Никогда. Никогда! Уходите! Ради Господа, сжальтесь надо мной. Уезжайте отсюда.
Амедей Базуж беспечно пожал плечами.
— Это комедия, а не трагедия, ma chère. Если ты счастлива, я не буду портить тебе жизни. Это не в моих обычаях. Живи себе спокойно со своим толстым англичанином — пари держу, что это англичанин, — а через два года — ба! До тех пор я еще поживу превесело. Бедная моя малютка! Не удивительно, что ты так испугалась.
Вся эта история, видимо, страшно забавляла его. Личико Ивонны немного прояснилось.
— Так ты не намерен мешать мне, Амедей? Не станешь предъявлять на меня никаких прав?
— О! не бойся. De cet moment je vais me reflanquer au sapin[22]. Для тебя я буду все равно, что мертвый. Suis pas méchant va![23]
— Благодарю тебя. У тебя всегда было доброе сердце, Амедей. — О! Это была ужасная ошибка — но теперь этого уже не переменишь. Ты видишь, я беспомощна.
— Ну полно, детка, — утешал он ее, снова присаживаясь к столику. — Я же тебе говорю, что это фарс, а не трагедия — как, впрочем, и вся жизнь. Я только смеюсь и никогда не огорчаюсь. А теперь давай потолкуем немного, прежде чем я опять скиксую. Как зовут этого трижды счастливого любимца богов?
Ивонна вздрогнула.
— Прошу тебя, не спрашивай. Мне это все так мучительно. Расскажи мне лучше о себе — о своем голосе — ты не потерял его?
— Голос мой звучит отлично. Лучше, чем когда-либо. Я сегодня вечером пою здесь у вас.
— В курзале?
— Ну да. Потому и приехал сюда. Oh — са marche — pas encore paralysée, celle-la. Приди меня послушать. Et ton petit organe â toi?[24]
— Мало приходится петь. Я перестала выступать публично.
— Это жаль. У тебя был такой прелестный голосок. Я так скучал по нем, когда мы разъехались. Раза два-три я даже из-за этого готов был вернуться к тебе: foi d'artiste[25].
— Ну, мне пора идти, — помолчав, выговорила Ивонна. — Завтра я уезжаю из Остендэ, и мы с тобой больше не увидимся. Ведь ты не думаешь, что я с тобой дурно поступаю, Амедей?
Он опять иронически засмеялся и закурил папироску.
— Наоборот, cher ange[26]. Ты очень милостива, что беседуешь с бедным привидением. И у тебя такое трогательное лицо, словно у бедной маленькой святой, у которой арфа звучит не в тон.
Она встала, спеша покинуть его и уйти куда-нибудь в укромное местечко, чтоб подумать. Она и сейчас еще вся дрожала от волнения. Там внизу, в прохладном парке, по ту сторону сквера, почти нет гуляющих, — там ей не помешают. Надо прийти в себя. Как она взглянет в глаза канонику? Она до смерти боялась встречи с ним.
— Брось ты пить этот гадкий абсент! — ласково сказала она на прощанье.
— Это единственное утешение, которое остается мне — печальному вдовцу.
— Ну, как знаешь. Прощай, Амедей.
— Нет, постой. Куда ты так торопишься? С тех пор, как я узнал, что ты — жена другого, я умираю от любви к тебе.
Он смеялся, не выпуская ее руки. Но в это мгновение Ивонна увидала издали каноника и м-с Уинстэнлей, входящих на террасу. И вырвала руку.
— Вот мой муж.
— Nom de Dieu! — вскричал Базуж, чуть громко не ахнув, при виде этой строгой и чинной фигуры английского священника. — О, моя бедная Ивонна!
Она торопливо пожала ему руку и отошла. Базуж грациозно поклонился, включив в свой поклон и вошедших. Каноник ответил сухим и чопорным кивком головы. М-с Уинстенлей разглядывала его в свой черепаховый лорнет.
— А мы всюду искали тебя и не могли найти, — говорил каноник, входя через большое окно в игорный зал и оставив Базужа на веранде.
— Мне так жаль! — сокрушенно сказала Ивонна.
[21] Ну! (фр.)
[22] С этого момента я опять ложусь в гроб. (фр.)
[23] Я ведь не злой. (фр.)
[24] Это еще не парализовано. А твой голосок? (фр.)
[25] Честное слово артиста. (фр.)
[26] Милый ангел. (фр.)