Кровавые ангелы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Сорок первое тысячелетие.

Уже более ста веков Император недвижим на Золотом Троне Терры. Он — Повелитель Человечества и властелин мириадов планет, завоеванных могуществом Его неисчислимых армий. Он — полутруп, неуловимую искру жизни в котором поддерживают древние технологии и ради чего ежедневно приносится в жертву тысяча душ. И поэтому Владыка Империума никогда не умирает по-настоящему.

Даже в своем нынешнем состоянии Император продолжает миссию, для которой появился на свет. Могучие боевые флоты пересекают кишащий демонами варп, единственный путь между далекими звездами, и путь этот освещен Астрономиконом, зримым проявлением духовной воли Императора. Огромные армии сражаются во имя Его на бесчисленных мирах. Величайшие среди его солдат — Адептус Астартес, космические десантники, генетически улучшенные супервоины.

У них много товарищей по оружию: Имперская Гвардия и бесчисленные силы планетарной обороны, вечно бдительная Инквизиция и техножрецы Адептус Механикус. Но, несмотря на все старания, их сил едва хватает, чтобы сдерживать извечную угрозу со стороны ксеносов, еретиков, мутантов. И много более опасных врагов.

Быть человеком в такое время — значит быть одним из миллиардов. Это значит жить при самом жестоком и кровавом режиме, который только можно представить.

Забудьте о достижениях науки и технологии, ибо многое забыто и никогда не будет открыто заново.

Забудьте о перспективах, обещанных прогрессом, о взаимопонимании, ибо во мраке будущего есть только война. Нет мира среди звезд, лишь вечная бойня и кровопролитие, да смех жаждущих богов.

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Рафен пребывал среди могил и не мог точно сказать, где кончается земля и начинается небо. Он на мгновение замер под прикрытием большого, напоминающего формой чашу надгробия, держа наготове болтер, но не стрелял. Ветер на Кибеле никогда не прекращался: дул над вершинами характерных для этой планеты приземистых холмов и низких гор, сердито стонал в тощем древостое и гонял волны по сизой траве. Мягкие очертания ландшафта уводили взгляд вдаль, к бесконечному и непостижимому пределу, невидимому горизонту — туда, где серая земля смыкалась с серым же небом. Расстояние скрадывали облака каменной пыли, висящей в воздухе и цветом напоминающей одеяло из свалянной шерсти. Эта дымка состояла из мельчайших каменных частиц, поднятых в небо артиллерийским огнем, который несколькими часами ранее перепахал поверхность планеты.

Рафен вслушивался в гулкий стон Кибелы. Ветер пел среди бесчисленных надгробий, усеявших поверхность во все стороны настолько далеко, насколько позволяла видеть оптика шлема. Рафен стоял над могилами миллионов убитых на войне и слушал, как их оплакивает ветер. Знакомая жажда битвы, безумие, пусть даже загнанное в клетку и скованное железным самообладанием, все равно кипело в его душе, пытаясь вырваться наружу.

Недвижно застывшего Рафена самого можно было принять за надгробную статую. В некоторых областях Кибелы на вершинах громадных гранитных пилонов действительно попадались каменные изваяния, схожие с космодесантниками. В таких святых местах хоронили мужчин одной с братом Рафеном крови; громадные мемориалы служили знаком уважения и олицетворяли на планете власть Империума. Кибела, спутник газового гиганта, была миром-кладбищем, одной из многих сотен планет в сегменте Ультима, объявленных Мавзолеями Валорум.

Рафен стоял, не двигаясь, пока его ауспик не засек едва заметное быстрое движение.

Из-за овального монумента, высеченного из глыбы розового камня, показался силуэт. Он кивнул Рафену, после чего выполнил череду сигнальных жестов закованной в перчатку рукой. Космодесантники выглядели почти одинаково: облаченные в керамит широкие и неповоротливые человеческие фигуры; красная краска на их броне блестела от капель мелкого ненавязчивого дождя.

Рафен ответил кивком и, пригнувшись, стремительно выскочил из укрытия. Он не задержался, чтобы проверить, следует ли за ним брат Алектус, — в этом не было необходимости. Тот шел за Рафеном, как и брат Туркио, а за ним, в свою очередь, брат Беннек. В группу входили космодесантники, за долгие десятилетия тренировок и сражений ставшие деталями единой, прекрасно отлаженной боевой машины. Они перемещались бесшумно, не проронив ни слова, — детская забава для солдат, обученных драться в любых мыслимых и немыслимых условиях. Рафен чувствовал боевой пыл товарищей и их желание поскорее встретить врага. Это чувство висело как хорошо различимый аромат в воздухе, его густой медный привкус оставлял следы на языке.

Расколотый обелиск торчал из кладбищенской травы, будто сломанная кость, и словно осуждающий перст указывал на грязные облака. Рафен плавным скользящим движением обогнул его и спустился в неглубокую впадину. Еще днем ранее здесь было укромное место — священный сад, посаженный в память космических летчиков, погибших на войне за Рокен. Теперь от него осталась воронка в разоренной земле: шальной вражеский снаряд во время суборбитальной бомбардировки угодил сюда и проделал в грунте полукруглую яму, расплавив грязь и превратив ее в пятна гладкого фульгурита. Содержимое прежде богато украшенных, а сейчас разбитых гробов лежало в бурых лужах под керамитовыми подошвами Рафена. Он шагал по хрустящим в грязи костям и старым медалям. Пройдя между скелетами, космодесантник взобрался на противоположную кромку воронки и задержался, проверяя азимут.

Он вскинул голову и посмотрел вдаль, на изогнутый силуэт статуи готового взлететь ангела — с раскинутыми руками и расправленными крыльями. Лицо изваяния осталось чистым и прекрасным. Устремленный ввысь взор словно видел иное, совершенное небо, бесконечно далекое от грубой реальности этого мира. На один безмятежный миг Рафен поверил, будто каменный серафим вот-вот обернется и явит ему лицо лорда Сангвиния — святого основателя и прародителя ордена. Но этот миг быстро растаял, и Рафен остался с мертвецами и каменным ангелом. Его собратья, Кровавые Ангелы, тоже растаяли среди дождя и тумана. Он отвернулся и позволил себе еще раз послушать ветер.

Внезапно желудок Рафена свело от отвращения. Устройство авточувств шлема уловило новый звук, пробившийся сквозь стоны ветра: кричали тонко и ужасно. Вопль исходил из самых темных глубин человеческого сердца, произвести такое могла лишь глотка воистину проклятого. Скорее всего, космодесантники-предатели перед новой вылазкой собрались погадать на внутренностях какого-нибудь раба.

Рафен мгновенно все просчитал. Наступление, к которому готовился враг, придавало его заданию особую важность. Он пошел дальше, кривя рот под дыхательной решеткой, превращающей его лицо в грозную маску. Группа подвижных скаутов в легкой броне справилась бы с этой задачей вдвое быстрее, но разведчики из отряда Рафена пали во время первого штурма — их ряды выкосил залп бронебойных снарядов. Сам Рафен оказался прикрыт корпусом «Носорога», когда раздался резкий хлопок перегретого воздуха. Залп. Перед мысленным взором Кровавого Ангела снова и снова проносился скаутский мотоцикл, который, крутясь, пролетел в воздухе над головой, словно игрушка, отброшенная капризным ребенком. От молодых космодесантников остались лишь рваные ошметки и осколки обожженного керамита.

Рафен подавил гнев, словно засыпал землей багровые тлеющие угли, и решил не искать виноватых. Перед прибытием на Кибелу им сказали, что это назначение — дань церемониалу, скорее дело чести, нежели серьезное сражение. Теперь слова не имели значения. Возможно, сам Рафен и его братья проявили недальновидность, решив, что проклятых и совращенных не заинтересует мир-кладбище. Теперь им предстояло компенсировать эту ошибку кровью врага.

Подобравшись вплотную к роще, выбранной врагом в качестве плацдарма, Рафен замедлил шаг. Кладбищенские газоны, в других местах аккуратно подстриженные, здесь потеряли свой привычный вид. Скверна уже проникла за пределы лагеря предателей и раскинула свои черные щупальца на траве — проплешины оскверненных растений и отравленной жижи напоминали трупные пятна и чумные язвы. Местами земля вскрылась, будто старая рана, и выбросила наружу мертвецов. Разбитые и изуродованные надгробия валялись в черном месиве из костей, исторгнутых оскверненной почвой. Палец Рафена дрогнул на спусковом крючке болтера, суставы под перчаткой побелели от напряжения. Порыв праведной ярости опалил душу космодесантника огнем, жажда битвы запульсировала в венах. Рафен жестом приказал другим Кровавым Ангелам отойти и выбрать позиции. Сам он тоже удобно расположился в углу разрушенного склепа и оттуда впервые за день посмотрел на противника. Прежде он избегал этого — единственная доступная мера, позволявшая удержаться от соблазна прошить врага огнем. Несущие Слово когда-то были самым благочестивым орденом Адептус Астартес, но те дни канули во мрак. Губы Рафена скривились в брезгливой усмешке, обнажая клыки, — он разглядел, как космодесантники-предатели самонадеянно слоняются между палатками из орочьих шкур и все еще дымящимися после прохождения сквозь атмосферу шарами — десантными капсулами «Клешни ужаса». Кровавый Ангел старался не вслушиваться в назойливые выкрики вражеских демагогов, которые бродили у границы лагеря, изрыгая слова своих мерзких молитв. Нейрокнуты с треском опускались на спины илотов, рабы вопили.

Несущие Слово походили внешне на Рафена и его братьев, только темные и нечистые. Их боевую амуницию словно окунули в кровь, и та запеклась на броне. Среди украшений доспехов преобладал один символ — лицо рогатого демона с разинутым в крике ртом на фоне звезды с восемью лучами. Многие космодесантники Хаоса носили рогатые шлемы, филигранно отделанные, украшенные искусной резьбой из детских костей или свитками пергамента с нечестивыми текстами. Эти украшения крепились к керамиту с помощью винтов из обсидиана. Другие предатели ходили без шлемов, демонстрируя лица, испещренные ритуальными волдырями, гипертрофированные клыки или деформированные хрящи, превратившиеся в шипы.

Один из космодесантников пристрастно и усердно пытал раба, крики которого разносил ветер. Левая рука мучителя заканчивалась пучком шевелящихся металлических щупалец, которые словно обладали собственным разумом. В правой руке он держал нейрощуп и пользовался им, как скульптор резцом, осторожно отделяя тонкие полоски плоти. Крики жертвы становились то выше, то ниже, меняли октаву, и Рафен внезапно понял, что вражеский солдат играет на человеке, как на инструменте, сочиняя симфонию боли. Кровавый Ангел отвел взгляд и сконцентрировался на предстоящей миссии.

Командир отделения, брат-сержант Корис, отдал группе недвусмысленный приказ: определить местонахождение вражеского лагеря, оценить силы и расположение противника. В схватку ввязываться не следовало. Настроив ауспик на поиск скоплений военной силы, Рафен нашел штурмовые отряды и терминаторов, но транспорта оказалось мало — можно сказать, жалкая горстка. Рафен перебрал в уме варианты. Возможно, отряд космодесантников Хаоса прощупывал оборону своего противника. Не исключено, что эта команда тяжеловооруженных болванов явилась сюда, чтобы оценить обстановку перед массированным наступлением. Рафен невольно задал себе вопрос: какова судьба их собственного, оставленного на орбите корабля? С выводами спешить не стоило, однако если десант предателей оказался настолько велик, то и небо теперь принадлежало им. Рафен недолго просчитывал перспективы — он понимал, что все это значит. Первая неожиданная бомбардировка уничтожила и покалечила половину гарнизона Кровавых Ангелов, космодесантники увязли в обороне, враги наступали, и перевес был на их стороне.

То, что случилось в следующий миг, мгновенно прервало мрачные размышления Рафена. Из распахнутого люка оскверненного «Секача» вылез монстр, на две головы превосходивший ростом любого из воинов в лагере предателей. Его наплечники по краю украшали тусклая позолота и строчки отвратительных рун. Ауспик Рафена попытался прочитать их, но изображение смазалось и поплыло. Запястья и пояс предатель обмотал стальными цепями, на концах которых болтались черепа-жаровни с багровыми углями в глазницах. Из наплечников торчали некротические шипы, которые источали струйки ядовитых испарений. Рафен и прежде встречал чемпионов Извечного Врага, поэтому не сомневался: перед ним магистр высадившейся на Кибеле роты.

Чемпион Несущих Слово приблизился к палачу и заговорил с ним. Пока они беседовали, в сознании Рафена всплыли обрывки воспоминаний, фрагмент доктрины ордена, назидание, усвоенное со слов старого Кориса в те времена, когда седой ветеран служил наставником. Несущие Слово в самом деле несут на себе извращенную метку Хаоса, практикуют свою грязную религию под руководством предателей высокого ранга… Несомненно, рослый космодесантник-предатель был одним из них. Сам темный апостол на прицеле! Рука, сжимавшая болтер, дернулась. Рафен позволил себе отвлечься и представил, как он прикончит этого монстра вопреки приказу сержанта. Жажда далеким громом отдалась в ушах, знакомое напряжение, которое обычно появляется перед битвой, пронзило кости. Одним-единственным выстрелом Рафен мог вызвать замешательство в стане врага. Но в случае неудачи разведывательная миссия отряда будет сорвана, и оставшиеся в Некрополите братья могут погибнуть. Кровавый Ангел нехотя ослабил хватку.

За этот миг колебаний Рафен едва не поплатился жизнью. Руна ярко вспыхнула на ретинальном дисплее, запоздало предупреждая о движении сбоку. Со скоростью, которая не вязалась с чудовищным весом боевой брони, Рафен развернулся на пятках и перехватил болтер. Он столкнулся с Несущим Слово практически лоб в лоб, увидел перед собой усыпанное отвратительными оспинами лицо космодесантника Хаоса и его заостренные зубы.

— Кровавый Ангел! — воскликнул тот, словно выплюнул ядовитое проклятье.

В ответ Рафен прикладом болтера свирепо ударил Несущего Слово в лицо, вынуждая вражеского воина отшатнуться. Открыть огонь он не осмелился: стрельба привлечет внимание всего лагеря. Рафен знал: боевые братья не смогут прийти к нему на помощь, не обнаружив себя. Однако это почти не имело значения. Он уничтожил достаточно грязных порождений варпа и не сомневался, что сумеет прикончить и этого еретика, если понадобится — голыми руками. Застигнутый врасплох, Рафен слышал, как колотится его сердце. Хотелось скорее добиться превосходства и уничтожить мразь, которая осквернила Вселенную еще до его рождения.

Рука Несущего Слово метнулась к оружию на поясе. Пальцы, в которых оказалось слишком много суставов, скользнули по броне. Рафен с силой обрушил болтер на руку врага, словно пытался раздавить паука.

Предатель быстро среагировал, размахнулся и ударил шипастым кулаком Рафена по голове. Удар пришелся в оправу лицевого щитка; Рафен услышал треск керамита и увидел трещину. Кровавый Ангел выпустил оружие и позволил ему упасть под ноги, в жирную грязь, а потом руками в бронированных перчатках вцепился в горло Несущего Слово. Будь враг в шлеме, Рафен не сумел бы противостоять ему таким способом, но этот отвращенный от света Императора дурак вообразил, что находится в безопасности, и открыл лицо, подставляя его ветру. Рафен вдавил пальцы в шею врага, намереваясь показать ему цену такой самонадеянности. Капли густой маслянистой жидкости выступили из ран предателя, который напрасно пытался набрать в легкие воздуха и позвать на помощь собратьев.